Простенько, возможно, со вкусом, пусть не совпадающим с моим. Но главное — всё очень старое и ветхое. Можно сказать, разорившееся и обедневшее. Иначе ни состояние особняка и фонтана, ни появление бандитов не объяснить. Вот как раз из дверей особняка появилось несколько представителей этого вымирающего вида.

Ну, от моей руки вымирающего.

Пяток таких же оборванцев, как и первые, двое из которых с арбалетами и двое с тесаками. И один с чем-то очень похожим на пневматическую винтовку, потрепанную и далеко не новую.

А вот последний, оставшийся на крыльце, мне очень не понравился. В отлично сидящих, подогнанных и начищенных до блеска полных доспехах, с гигантским рюкзаком за спиной и странной конструкцией в руках. Я далеко не сразу опознал в ней ружьё, к которому в районе привычного мне магазина был подсоединён толстый шланг.

— Стреляйте, балбесы! — проговорил рыцарь и сам приложил приклад к плечу. Зачем? Он что собрался стрелять из этого?

В следующую секунду сомнения отпали сами собой. Из ствола вырвалось облачко сжатого воздуха, и я едва успел прикрыть лицо окаменевшей ладонью, как в неё ударил металлический шарик. Да с такой силой, что выбил каменную крошку и остался в ладони, сплющившись в растекшуюся кляксу. Но главное — я впервые за очень долгое время почувствовал боль.

— А-ха-ха, чувствую! — с облегчением выкрикнул я и рассмеялся.

— Стреляйте! — громче приказал рыцарь, вновь нажимая на спуск. Я же ускорился, даже перешел на медленный бег. Каждый шаг оставлял продавленные следы на гальке. — Задержите его!

Стрелы ударили почти одновременно, не причинив никакого вреда. А вот пули выбивали из меня крохотные осколки, причиняя боль, которая меня только раззадорила, подарила мне ощущение жизни и позволила ускориться. Выступившие вперед разбойники с мечами разлетелись в стороны, не оказав почти никакого сопротивления. Арбалетчики попытались спрятаться в особняке, но им перегородил дорогу рыцарь, которого они чуть не уронили. Но главное — перегородили ему сектор стрельбы, из-за чего он потерял драгоценные секунды.

Я влетел в противника всем весом, опрокинув и рыцаря, и арбалетчиков. Не удержал равновесия и рухнул сверху, буквально смяв всех троих словно прессом. Судя по крикам и хрусту, первыми не выдержали кости, но пока я поднимался, не сильно разбирал, во что упираюсь, так что живых не осталось. А когда ступил, наконец, на деревянный пол, понял, что это было ошибкой, нога ушла по голень в глубину. Старые доски растрескались и пошли щепой.

— Эм… — я посмотрел на пол, на свою ногу, на лестницу, которая была прямо передо мной. Похоже, подняться на второй этаж, откуда продолжались крики, мне было не судьба. Сколько же я весил в виде статуи? Тонну? Две?

— Прохор, что за шум⁈ — раздался высокий мужской голос, и со второго этажа высунулся юноша лет двадцати, взлохмаченный, с царапинами на лице. Секунду он пытался понять, что видит, переводил взгляд с меня, на рыцаря с лопнувшей головой и обратно. — Прохор?..

— Ты про этого? — спросил я, ткнув пальцем в тело, и усмехнулся. — Не ответит.

— Что? Что ты такое⁈ — фальцетом взвизгнул барчук. — Не подходи! Не подходи, иначе я её прирежу!

— Кого? — удивленно спросил я, и враг выдернул перед собой девушку, лет восемнадцати. Раскрасневшуюся, в порванном платье, из которого чуть не вываливалась крупная грудь. Она была явно напугана, но при этом не в меньшей степени удивлена. — И? Это кто?

— В смысле? — растерялся пацан, но тут же выхватил кинжал и прижал его к горлу девушки, толкнув ту вперед. — Вот, видишь⁈ Не подходи, иначе прирежу вашу госпожу! Убрался с дороги!

— Я тебя что, держу? Иди, — усмехнулся я, чуть сдвинувшись в сторону.