И в процессе отомстить предателям, которые заточили меня в камень.

— Дорога в рай не будет лёгкой и быстрой. Но мы её преодолеем.

— Вы совершенно правы, господин, — вновь улыбнулась Милослава. — Вместе! Я готова на всё, исполню любое ваше желание!

— Начни с самого простого. Год мы выяснили. Где мы находимся?

— Может, хотите осмотреть местность? С третьего этажа поместья видно всю нашу усадьбу, — воодушевленно предложила женщина, но, заметив мой скептический взгляд на поломанные половые доски первого этажа, охнула. — Простите, господин, совсем не подумала.

— Ничего страшного, с этой проблемой мы тоже разберемся, — успокоил я. — К тому же усадьба — это хорошо, но меня пока такие подробности не волнуют. Что за страна?

— Великославия, — тут же ответила Милослава, и у меня отчаянно заныли зубы.

— Так… ладно. Похоже, нам придётся пойти другим путем. Почему эта страна называется Великославией, я пока знать не хочу. Если мы рядом с Царицыным, значит, где-то близко к Дону.

— Всё верно, — лучезарно улыбнулась жрица культа имени меня и махнула на виднеющуюся речку. — Наша Иловля как раз в него впадает. Километрах в пятидесяти отсюда. Раньше тут порт хотели сделать, перевалочный пункт по направлению к крепости. Но османы слишком близко подошли, и стало не до того.

— Османы? — нахмурившись переспросил я. В истории моего мира османы к началу двадцатого века ещё существовали, но исключительно как сокращающееся и слабое государство. А тут… — И Римская империя?

— Немного не так — Священная Империя Римской Нации, — поправила меня Милослава. — Понимаю, господин, вы многое пропустили. Но с того момента, как антихрист сел на папский престол, прошло больше четырёхсот лет.

— Карта нормальная есть? Впрочем, неважно. Это может подождать, — сам себя одернул я. — С империями мы всё равно ничего не сделаем. Пока.

— Но это же всё взаимосвязано. Если бы не начали римские шавки всех славян в рабство угонять, если бы антихрист не провозгласил, что лишь католики угодны богу, и не объявил крестовый поход против остальных, не было бы и нашего государства, единого и свободного. До сих пор жили бы мы разными народами.

— Значит, Великославия — потому как все славяне вместе объединились?

— Именно! Вы, долгожданный господин, сразу суть схватываете!

— Ладно, похоже, без карты все равно не обойтись, — вздохнув, признал я, благо тела уже собрали, как и всё с них. Не только ценное, вообще всё. — Сходи переоденься, а то вернутся слуги, а ты в таком виде.

— В нашем селе слуг и нет почти, только братья и сестры, что верны нашей идее. Чужих мы не держим, — не без гордости сказала Милослава, но от смены одежды отказываться не стала.

Я же, пока она ушла, присел рядом с добычей, стараясь понять, что вокруг происходит. Единое православное государство. Культ царевича-великомученика. Пневматические винтовки и доспехи… От всего этого голова шла кругом. Надо было разложить всё по полочкам.

Жители деревни потихоньку выбирались на улицы. В основном это были женщины, но встречались и старики, и ребятишек хватало. Одеты все были довольно бедно, но чистенько и аккуратно. Кто-то начал полоть огород, другие гнали немногочисленную скотину. Пастушок на кобыле гнал стадо. И все, видя меня, глубоко кланялись — кто с улыбкой, кто хмуро. Деревня. Идиллия.

Но когда Милослава, в новом белоснежном платье с глубоким вырезом, вернулась, неся в руках планшет, у меня чуть челюсть не рухнула.

Планшет! Не бумажки, скрепленные зажимом на доске, не блокнот в кожаном переплете и даже не свернутую карту. Электронный планшет! Да, толстый и тяжелый, такой высокотехнологичным не назовешь, но планшет с сенсорным экраном.