Она неуверенно выпрямилась, держась за Корлат. Ну хорошо же. Раз вы прокляли мою душу — отнять у себя жизнь не будет особым страданием. Отлично, милые духи, я дам вам ответ. Я разрушу ваши планы. — Веди меня в палатку, — сказала она вслух.

— Нет, — сказала Корлат. Майб повернулась, чтобы поглядеть ей в лицо. — Я сказала…

— Я слышу тебя, Майб, слышу даже больше сказанного. Ответ — нет. Я остаюсь на твоей т стороне, и я не одинока в моей вере…

Ривийка фыркнула: — Вере? Ты же Тисте Анди! Считаешь меня дурой, рассказывая байки о вере?

Корлат напряглась и отвернулась. — Возможно, ты права.

Ох, Корлат, как мне жаль — я возьму свои слова обратно…

— Тем не менее, — продолжала Тисте Анди, — я не оставлю тебя добычей отчаяния.

— Я привыкла к роли узницы, — снова рассердилась Майб. — Но берегись, Корлат. Предупреждаю вас всех — ненависть нашла во мне тучную почву. Своим сочувствием, своими благими намерениями ты питаешь ее. Я прошу, дай мне закончить все это.

— Нет, и ты недооцениваешь нашу решимость. Тебе нас не повернуть.

— Тогда ты поистине втянешь меня в ненависть, и ценой станет потеря всего хорошего, что было во мне, всего, что ты так одобряла.

— Ты хочешь обессмыслить наши усилия?

— Не своей волей, Корлат. Я говорю тебе, что потеряла возможность выбирать. Относительно дочери. Теперь — относительно тебя. Ты делаешь меня презренной тварью, и я вновь умоляю — если ты любишь меня, дай окончить это ужасное странствие.

— Я не дам разрешения на самоубийство, Майб. Если тебя станет питать ненависть — да будет так. Теперь ты под защитой — или надзором — Тисте Анди.

Побежденная ривийка обвисла на плече Корлат. Она старалась найти слова для своих чувств; от того, что получалось, веяло холодом.

Жалость к себе. Как низко я пала… Хорошо, Корлат, сегодня ты победила.

— Бёрн умирает.

Каладан Бруд и Аномандер Рейк остались вдвоем в шатре. Вокруг все еще кружились вихри недавнего напряжения. Судя по звукам снаружи, маг Быстрый Бен преуспел в опускании массивного стола на землю. Теперь шла дискуссия о том, что с ним делать дальше.

Сын Тьмы снял перчатки, уронив их на днище фургона. Только потом он поглядел в глаза полководцу. — Что ты можешь сделать, если не считать того единственного, чего делать не должен?

Бруд покачал головой. — Старые споры, друг. Осталась, да и всегда оставалась, лишь одна возможность. Я — Теннес, садок самой Богини, и кто нападает на нее, нападает и на меня. Да, я могу разнести на куски цепи того, кто заразил ее…

— Увечного Бога, — пробормотал неподвижный, как камень, Рейк. — Он провел вечность, вскармливая свою злобу — он будет беспощаден, Бруд. Это старая история. Мы согласны — ты, я, Королева Снов — мы согласились…

Широкое лицо полководца как-то странно скорчилось. Он ударил сам себя, как бешеный медведь, крутанулся на месте. — Почти тысяча двести лет этой тягости…

— А если она умрет?

Он качнул головой. — Я не знаю. Ее садок умрет — это самое меньшее. Ведь он может стать для Увечного доступом во все прочие садки… тогда все они умрут.

— И с ними все волшебство.

Полководец кивнул, перевел дыхание, выпрямился. — Такая ли это плохая вещь, как думаешь?

Рейк фыркнул: — Ты полагаешь, этим кончится разрушение.