— Это было спотыкание?

— Чепуха. Даже лингвистические казусы имеют ценность.

— Неужели? Например?

— Гм, этот предмет слишком тонок для простых слов. Увы. Не следует забредать далеко от насущной или присущей темы беседы, каковая есть истины…

— Скачущие как щенки.

— Так точно, капитан. Если еще точнее, как волчата. — Оба малазанина внезапно остановились. Через миг встал и Итковиан, словно словесный поток Крюппа оживил некую сокрытую сущность, взвихрившись около нее, как вода вокруг утеса. Утес… одна из истин Крюппа? Эти малазане к ним привыкли — или просто умнее меня?

— Ну-ка поподробнее, — пробурчал Паран.

— Подробнее о чем, уточните, дорогой капитан? Крюпп пирует над коварной неоднозначностью, это точно, и таит секреты, как полагается любому уважающему себя обладателю секретов… их таить. Касается ли их суть связанного законом чести отставного наемника, шагающего рядом с нами? Не напрямую, но касается. Или, скорее, компании, которую он так недавно покинул. Не напрямую, еще раз настаивает Крюпп. Два древних бога, некогда просто духи, первые сошедшие к смертным — этим Т'лан Имассам из плоти и крови, много веков назад. Их самые древние компаньоны. И их сородичей, до сих пор с любовью следующих за Имассами.

Два волчьих бога, так? Никто из присутствующих не помнит историю их разлучения, их вечного поиска друг друга? Конечно, все вы помните. Такая горестная сказка, ее никогда не забывают впечатлительные дети. Но что разлучило их? Как говорит сказка? 'И однажды ужас посетил землю. Ужас с темного неба. Он спустился, чтобы разрушить мир. Так любящие были оторваны друг от друга, чтобы никогда не встретиться'. Ну, и так далее и тому подобное, бла бла бла.

Господа, этот ужас — конечно, ничто иное, как роковое падение Увечного Бога. Потребовавшееся для выживших сил целение стало трудной, тяжкой задачей. Старшие Боги делали что могли, но поймите, они были моложе волчьих богов и, что более значимо, они не обрели возвышение, шагая бок о бок с людьми — с теми, что в один далекий день стали людьми, конечно же…

— Прошу, хватит! — фыркнул Паран.

— Но Крюпп не может! Остановиться здесь — значит потерять все, что уже сказано! Остались лишь смутнейшие воспоминания, но даже и они уступают наползающему мраку. Ломкие фрагменты, словно вещие сны, потерянные и забытые обещания воссоединения и возрождения… одинокие блуждания в тундре, среди воющих ветров — но уже близится обещанное спасение! Дух с острыми гранями, чтобы удержать прочих на нужном курсе, невзирая на испытываемую боль. Другой дух, чтобы справляться с страданием оставленности, пока на него не отыщется подобающий ответ. И еще третий дух, полный любви и сострадания — хотя немного глупый, что извинительно, учитывая обстоятельства. И четвертый, владелец силы, способной достичь необходимого возмещения старых ран…

— Четвертый? — взвился Быстрый Бен. — Кто четвертый в Лисе?

— Ну как же, дитя семени Гадающего по костям Т'лан Имассов. Дочь Прана Чоля, та, коей действительно принадлежит ее ведомое вам имя!

Итковиан поглядел вперед, на Вискиджека и Корлат, вставших в двадцати шагах у входа в большой шатер. Они смотрели на их группу, без сомнения любопытствуя, но придерживаясь почтительной дистанции.

— Итак, Крюпп советует всем и каждому, — вновь заговорил дарудж удовлетворенным тоном, поглаживая руками толстое брюшко, — веру, терпение. Ждите того, чего нужно ждать.

— И это вы называете объяснением? — скривил губы Паран.

— Самой парадигмой объяснения, дорогие друзья. Неоспоримой, ясной, хотя несколько оригинально изложенной.