— И это вы называете объяснением? — скривил губы Паран.

— Самой парадигмой объяснения, дорогие друзья. Неоспоримой, ясной, хотя несколько оригинально изложенной. Точность — точное искусство. Остроумие господствует и предотвращает уклонение от прямого ответа. Истина — вещь не тривиальная, знаете ли…

Итковиан махнул рукой Вискиджеку и Корлат и пошел в их сторону.

Паран крикнул ему в спину: — Итковиан?

— Я припомнил этот гредфалланский эль, — ответил он через плечо. — Прошли годы, сир, но жажда вдруг стала невыносимой.

— Я согласен. Подождите.

— Действительно, подождите, вы трое! А как насчет выдающейся жажды Крюппа?

— Ну что же, — ответил Быстрый Бен, направляясь к Парану и Итковиану, — удовлетворите ее оригинальным способом, или, если хотите, нетривиальным.

— О, ха ха! Это не Вискиджек так приветливо машет рукой Крюппу? Благородный, великодушный солдат этот Вискиджек! Момент! Крюпп поймает своего…

Две женщины — моряка уселись на булыжники, некогда уложенные кругом, шагах в пятнадцати от стоящей Серебряной Лисы. Тени удлинялись — на прерию наползали сумерки.

— Ну, — прошептала одна, — как долго это продлится?

— Думаю, она общается с Т'лан Имассами. Видишь вокруг нее клубы пыли? Может, на всю ночь.

— Я голодна.

— Да я бы съела эти кожаные ремни, дорогая.

— Беда в том, что они про нас забыли.

— Это не беда. Наверно, мы больше не нужны. Ей не нужны стражи. Ну, в любом случае, не такие грязноносые смертные, как мы. И мы уже увидели, что должны были увидеть. То есть давно пора рапортовать.

— Любовь моя, у нас не просили рапорта. Мы должны просто рассказать все новости.

— Да, но никто так и не пришел. Я так и ждала с самого начала.

— Ну, это не значит, что мы можем идти прочь. Может, как раз сейчас что-то случится…

Другая женщина повернулась и вздохнула: — Это не те, кому мы смогли бы рапортовать. Видит Худ, я даже не узнаю их.

— Конечно, узнаешь. Одну хотя бы. Это колдунья трайгаллов Харадас.

— Я сказала бы, другая — солдат. Девка из Элина, эдак бедрами виляет…

— А рожа каменная.

— Да, и глаза злые. Она, верно, из Серых Мечей. Я видела ее на переговорах.

— Да. Ну, они идут сюда.

— Как и я, — произнес голос слева. Морячки повернулись и увидели, что Серебряная Лиса присоединилась к ним. — Жуткая это вещь, — пробормотала она.

— О, какая?

— Собрание женщин.

Солдаты прыснули. — Ну, мы не особо болтливы же?

Лиса улыбнулась их комическому тону. — У ривийцев болтают обычно мужчины. Женщины слишком заняты — дают им поводы поболтать.

— Хм. Вот это новость. Я ж думала, у них все сорта старинных законов против измены — побивание камнями, изгнание — так ведь эти племена делают?

— Не ривийцы. Лечь с чужим мужем — у них это первое развлечение. У женщин, конечно же. Мужчины, конечно же, принимают это слишком серьезно.

— Спросите меня, они все принимают слишком серьезно, — буркнула одна из моряков.

— Это от самомнения, — кивнула Лиса.

Харадас и ее спутница подошли к ним. За ними, шагах в шестидесяти, показался и одинокий Баргаст.

Колдунья — купчиха поклонилась Серебряной Лисе, потом и двум малазанкам. — Сумрак — колдовское время, не так ли?

— Что ты хочешь спросить? — протянула Лиса.