— Ты что-то слышал о рожденном Симталь ребенке? — Он увидел, как лицо его друга посуровело, глаза сузились: — Не в этом храме задавать такой вопрос, Коль.

— Тем не менее я его задал.

— Не думаю, что ты готов…

— Не тебе решать. Нужно лучше меня знать, Муриллио. Черт дери, я же месяцами заседал в Совете? И я не готов? Что за чепуха…

— Ладно, ладно! Все это лишь слухи…

— Не лги мне.

— Я не лгу. Несколько месяцев после твоей… гм, кончины… она не появлялась на людях. Конечно, говорила, что держит траур, хотя все знали…

— Да, я знаю, что все знали. Так она скрылась на время. Дальше.

— Ну, мы думали, что она упрочняет свои позиции. За сценой. Раллик за ней следил. По крайней, мере, старался. Он может знать больше.

— И вы двое никогда не обсуждали, что с ней, как она выглядит? Муриллио…

— Ну, что мог Раллик знать о материнстве?

— Когда они в положении, растут животы и увеличиваются груди. Уверен, наш друг убийца видел на улицах пару таких женщин — не думал же он, что они съели дыню целиком?

— Не надо сарказма, Коль. Как я и говорил, я ни в чем не уверен.

— Как насчет слуг нашего поместья? И разных там повитух?

— Раллик никогда не упоминал…

— О, что за наблюдательный ассасин.

— Отлично! — крикнул Муриллио. — Скажу что думаю. У нее был ребенок. Она его отослала. Куда-то. Не думаю, что она совсем от него избавилась. В некотором роде он был ей нужен — управляемый наследник, приманка для женихов или невест. Симталь из низкого рода; все ее связи с прошлой средой были тайными — ты сам это знаешь. Думаю, она отослала ребенка куда-то, где никто не подумает искать.

— Сейчас примерно три, — сказал Коль, опершись спиной о стену. Он закрыл глаза. — Три года…

— Может быть. Но за все время никаких следов…

— Вам нужна была моя кровь. Барук…

— Да уж, — фыркнул Муриллио. — Мы бы просто подошли и нацедили на улице, когда ты валялся пьяным.

— Почему бы нет?

— Потому что, осел, в этом не было особой нужды!

— Ясно. Но сейчас я уже месяцы иду не шатаясь.

— Тогда иди к Баруку.

— И пойду. Теперь, когда все узнал.

— Слушай, друг. Я повидал на своем веку много пьяниц. Ты трезв четыре, пять месяцев — и считаешь это вечностью. Но я все еще помню человека, счищавшего блевотину с одежды. Человека, который падал на ходу. Я не намерен спешить — слишком рано…

— Я слышу. Я не кляну тебя за твое решение, Муриллио. Ты имеешь право быть осторожным. Но сейчас — сейчас я вижу причину. Настоящую причину держать себя в руках.

— Коль, ты же не думаешь придти в дом, где растет ребенок, и утащить его оттуда…

— Почему нет? Он мой.

— И ты уже приготовил ему место на полке, а?

— Думаешь, я не подниму ребенка?

— Знаю, что не поднимешь. Но, если сделать все правильно, ты сможешь следить, как он растет, дарить ему особые возможности.

— Скрытый благодетель. Хм. Это может быть… благородно.

— Скажем честно: это обычный путь, Коль. Ничего благородного и героического.

— И ты звался другом.

— Я и есть друг.

Коль вздохнул. — Так и есть, хотя не знаю, чем я заслужил такую дружбу.

— Не хочу вгонять тебя в уныние, так что обсудим это позже.

Тяжелая каменная дверь гробницы распахнулась.