Один-единственный взгляд на Дженни снова вернул Бретта к не дающим ему покоя мыслям. Он глубоко вздохнул, предвидя ее реакцию, но придется идти до конца.

— Дженни, послушай. Что тебе все-таки нужно от меня, скажи прямо?

— О чем ты снова, Бретт?

— О том, что пытался выяснить уже не раз. И каждый раз ты уходила от ответа. Или, прошу прощения, просто врала, кстати, весьма неумело. Так зачем же ты все-таки написала мне записку?

— Ты знаешь, я тоже задаю себе этот вопрос. — Она взяла с тарелки Бретта кусок бекона и принялась жевать с задумчивым видом. — Хотя я могу задать тебе аналогичный. Почему ты написал эту чертову книгу?

Бретт удивленно вскинул на нее взгляд:

— Что значит «почему»? Я этим занимаюсь. Это моя работа, мое призвание, наконец.

Дженни положила недоеденный кусок бекона к себе на тарелку.

— Ты меня не совсем понял. Хорошо, спрошу по-другому. Откуда ты взял эту историю? Что послужило основой сюжета? Только не говори, как в прошлый раз, что высосал ее из пальца, — это уже будет не оригинально.

— Спроси любого писателя, откуда берутся идеи для его книг, и, конечно, если он честный человек, он никогда не станет утверждать, что придумал все сам, от начала и до конца.

— Но как?.. Я понимаю, что писатель может взять сюжет из подсмотренной реальной жизненной сцены, может — из услышанной где-нибудь истории, может быть, ну, я не знаю, из… собственного сна?

Бретт вздрогнул, но ответил спокойно и уверенно:

— Конечно. Все, что ты перечислила, может послужить таким источником.

— И что же конкретно было таким источником в данном случае?

Бретт проглотил огромный кусок сосиски.

— А почему тебя это так интересует?

— Считай, что это простое любопытство. Или любознательность, если тебе так больше нравится. — Как же ей трудно казаться спокойной! У Дженни было такое чувство, будто от ответа Бретта зависит вся ее дальнейшая жизнь.

— Хорошо, я удовлетворю твою любознательность. Историю, легшую в основу моего романа, я увидел во сне.

Горячая волна ударила ее по лицу и, прокатившись по всему телу, исчезла. Во сне, Господи, да что же это?

— В ка… — Голос «дал петуха», и она закашлялась. — В каком именно сне? Это был кошмар или что-нибудь в этом роде?

— Ты имеешь в виду такой, как приснился тебе этой ночью? — уточнил Бретт с самым серьезным видом и, поскольку Дженни молчала, продолжил: — Нет, совсем другое… Помнишь сцену, когда Сэз стоял и любовался Анной, которая стала совсем взрослой?

— Да, конечно. Это было на пикнике.

— Так вот эта сцена и послужила отправным пунктом для всей истории.

Теперь Бретт заметил, что Дженни и в самом деле ошеломлена.

Действительно, она ожидала всего чего угодно, но только не этого. Он тоже видел сон, но это был совсем другой кусок жизни Анны и Сэза!..

— Скажи, Бретт, а конец своего романа ты тоже увидел во сне?

— Нет! — Ответ был однозначен и лег, как кирпич.

Ощущение неизбежности накатило на Дженни. Выходило, что два незнакомых человека видели во сне жизнь двух других, тесно связанных между собой людей, к тому же никогда не существовавших. Что это? Какая невидимая цепочка связывает ее с Бреттом? Кем являются далекие Сэз и Анна в этой цепи?

— А когда ты увидел этот сон?

— Когда? — улыбнулся Бретт. — Когда спал.

— Безусловно. — Дженни даже не заметила шутки. — Но я спрашиваю, сколько лет назад это было, давно или недавно, один раз или несколько?

— …изменяется он или всегда один и тот же, — подхватил Бретт тем же тоном.