– Тюремный психолог, – ответил голос. – Мы с вами виделись.

– Помню. Молодая, с маленькой грудью.

– Есть те, кому нравится именно такая.

– Это правда, – растроганно признала я. – В те краткие моменты, когда мужчинам небезразлична женщина, они могут быть отличными лжецами.

– Я буду разговаривать с вами до тех пор, пока мы не разрешим кризисную ситуацию, которая нам всем не на руку.

Мариолька посмотрела на меня.

– Правду говорит, – заметила она, – эта психологичка.

– Да? – усомнилась я. – Это про что?

– Насчет сисек.

– Нет, не правду.

– Большие уже не в моде.

– А что в моде?

– Задницы.

– Правда?

– Ну конечно. Все дело в деньгах. Увеличение груди стоит дорого и требует хирургического вмешательства, а отличную круглую попу можно получить бесплатно. Все, что для этого нужно, – пятьдесят или сто приседаний в день. Посмотри на мою.

Мариолька слегка согнула одну ногу, выпятив свою задницу.

– Как тебе? – спросила она сияя.

– Извини. Я уверена, что она очень красивая и качественная, но я не чувствую себя вправе оценивать.

– Ну ты и… Ты просто завидуешь.

– Да ладно. С чего бы мне завидовать? Как только мы выберемся отсюда, я сразу займусь приседаниями. Почему бы и мне не иметь такую!

Мы улыбнулись друг другу. Легкий ядовитый запах тлеющего плексигласа придавал ситуации оттенок экзотики и приключений. Я почувствовала что-то очень странное. Небольшое, довольно приятное щекотание и тепло в районе сердца, а Мариолька показалась мне милее, стройнее и красивее. Я испугалась. Началось! Только не это! Тюремная любовь! Что люди скажут?!

– Вы все обдумали? – раздался из-за двери голос тюремного психолога.

– Да, – ответили мы.

– У тебя есть требования? – заговорщически спросила я Мариольку.

Она взяла со стола лист бумаги, исписанный карандашом.

– Есть, – сказала она, – но я не знаю, не слишком ли это много. Понимаешь, не переборщить бы.

– В крайнем случае мы что-нибудь уберем. Читай.

– Тогда читаю. Наши требования: два творожных сыра с зеленью, ванильный пудинг – пару упаковок, тушь для ресниц, губная помада премиум-класса цвета маренго, пуховое одеяло, антиаллергенная подушка… и еще… кофемашина… капсульная.

Она посмотрела на Большую Эльку, которая все это время без устали распускала трусики.

– Я бы добавила еще два клубка шерсти, – добавила она, неуверенно улыбаясь.

– Ты что, с дуба рухнула! – воскликнула я, потому что давно не слышала такой чуши.

– Слишком много? – спросила она. – Я переборщила?

– Наоборот! Это вообще никакие не требования, а всего лишь жалкое письмо святому Миколаю под Рождество, да еще такому, который приходит в детский приют. У нас ведь серьезный бунт! У нас есть заложница! Давай себя уважать!

– У меня нет никакого опыта, а ты только и делаешь, что постоянно придираешься ко мне.

– Пиши! – Я сунула ей листок бумаги. – Четыре! Творожных сыра с зеленью. Четыре! Ванильных пудинга. Четыре туши для ресниц и помады! По два одеяла и подушки для каждой. И каждой по капсульной кофемашине!

На меня снизошло вдохновение. Я говорила с такой энергией и убежденностью, что практически видела нашу победу.