Сын Древней получал огромное удовольствие, наблюдая за Дином Джибсом. Он видел, как американец искусно управляет своим настроением и пытается протянуть нить своего сознания за мыслью Того-Кто-Пришел. Поистине, чем больше он у знает Детей Дыма, тем больше находит в них занимательного. И нелепое желание Госпожи уничтожить их всех показалось Тому-Кто-Пришел неинтересным. Воистину мир потеряет, полностью лишившись этих любопытных существ.

    «Миротворец!» - подумал Джибс с сарказмом.

    И улыбнулся еще простодушней.

    «Ты нас смутил! - проговорил он.

    «Связанный страх делает его великолепным в решимости оградить своих сородичей!» - подумал АНК. Хоть Сэллери Дейн и был отцом Того-Кто-Пришел, АНК не ощущал себя человеком. Пара хранящихся в нем человеческих жизней терялась в бесконечности памятей Древних.

    АНК поднес к губам свирель. И подумал о том, что в будущем ему будет не хватать и этого прикосновения теплого бамбука, и ощущения переливающейся силы. Перестав быть необходимой, его чудесная свирель потеряет полотну прелести. Конечно, он и тогда не расстанется с ней, но то будет другая песня.

    Стальная плита со скрежетом поползла в сторону.

    Примерно через три секунды после начала ее движения раздался глухой удар. Это лопнула, не выдержав напряжения, цепь запорного механизма. Но крышка люка продолжала двигаться, пока полностью не ушла в паз.

    Веерховен, как завороженный, глядел на открывающийся люк. В правой руке у него был бесполезный пистолет, а левая судорожно сжималась и разжималась.

    «Он отомстит!» - думал Рихард.

    Веерховен не понимал всей чудовищной разницы между собой и сыном Древней.

    МТанна не мог оторвать глаз от прекрасного лица бога. Он полюбил его. Полюбил мгновенно и со всей неистовостью юности. Он недостоин пыли на этих прекрасных стопах!

    «Возьми мою жизнь, если хочешь!» - мысленно взывал он. - Что мне жизнь, если ты меня отвергнешь!»

    Но в глубине души МТанна верил: он отвергнут не будет.

    Тарарафе, пожалуй, даже не услышал, как над ним открылся люк. Он был в ступоре. Зло явилось! И он, охотник масаи, сын настоящего колдуна, беспомощен. С духами в облике женщин он еще рискнул бы бороться. Их можно обмануть, заманить в ловушку, убить… Этот же - больше любой ловушки, какую может вообразить Тарарафе. И хитрее любой его хитрости. Масаи чувствовал себя мышью, посаженной в стеклянную банку. АНК может бросить ему зернышко и ненадолго продлить коротенькую жизнь. А может и самого Тарарафе бросить тварям-хищникам, рыщущим вокруг и алчно глядящим сквозь хрупкое стекло. Масаи видел: Рангно готов сразиться. И умело выбирал поле битвы. У Тарарафе не меньше мужества, чем у белого друга. Но мужество охотника не имело опоры в невежестве. И растаяло, когда сияющие желтые глаза АНКА пронзили мозг Тарарафе.

    -  Мне жаль, что своим приходом я потревожил вас, нарушил вашу беседу! - произнес сын Древней. Обращался он исключительно к Джибсу.

    -  Я не подумал, что это… - тонкая рука поднялась и указала концом свирели на дыру в бетонной стене, за которой тянулся ход подземного коридора, - что это так вас обеспокоит! Я скучал в одиночестве! Мой брат покинул меня!

    «Ты лжешь!» - подумал Джибс.

    «Да, я лгу! - ответили золотистые глаза. - Я лгу, но это - правда!»

    -  Мой брат слишком часто покидает меня ради вас, Детей Дыма!

    -  Мы нужны ему! - возразил Джибс, принимая игру и парируя угрозу, что была в ней.