-  Да! - со скрытым неудовольствием произнес Бейсн, отодвигаясь. - Да. Можете идти!

    Веерховен козырнул и покинул лазарет.

    За истекшие полчаса снаружи стало еще жарче. Больше всего Рихарду хотелось спуститься вниз к морю и выкупаться. Он отчетливо представил себе шелковую серебрящуюся поверхность океана, прохладную воду, обнимающую тело… Но никто, кроме патрулей, не имел права покидать территории базы. Это был приказ полковника. Возможно, лейтенанта Веерховена он и не касался, но как отнесется Бейсн к тому, что его офицер, вместо того чтобы заниматься делом, отправится купаться? А работы у Рихарда - непочатый край. Кому, как не ему самому, об этом знать!

    Лейтенант вздохнул и зашагал мимо второго солдатского барака к своему домику. Сбоку от казармы трое поваров под навесом из пальмовых листьев жарили на открытом огне мясо. Рядом, в полностью автоматизированном армейском котле, варился суп. Веерховена позабавило сочетание этих двух способов приготовления пищи. Первому было по меньшей мере десять тысяч лет. Второму - чуть больше десятилетия.

    -  Хорошие финики, лейтенант! - Один из поваров стоял рядом и протягивал Веерховену кулек, свернутый из листа дынного дерева.

    -  Спасибо!

    Сплевывая на землю косточки, Веерховен обогнул элегантное бунгало, стеклянная стена которого так и сияла на солнце, ответил на приветствие часового, истекавшего потом у открытой двери резиденции Вулбари, и подошел к собственному домику.

    Построенный из таких же сборных конструкций, как и все остальное, трехкомнатный домик Веерховена выглядел приятнее, чем солдатская казарма. Он смотрелся бы еще лучше, если бы не ядовито-зеленый цвет деревянных стен и крыши. Но главной частью дома была не та, что располагалась над землей.

    Войдя, Рихард пересек первую комнату и по узкому коридору прошел в крохотное помещение без окон. Наклонившись, он откинул крышку люка. Под ней была стальная плита с тусклым красным глазком в углу. Веерховен прижал к опознавателю большой палец, и плита с негромким жужжанием отползла в сторону, открыв винтовую лестницу, огибающую железный столб.

    Стальная плита встала на место раньше, чем нога Веерховена коснулась последней ступеньки. И сразу же скрытая пружина вернула на место деревянную крышку люка. Это были естественные меры предосторожности: здесь, под зеленым домиком, размещался Контрольный Центр управления всеми системами слежения и огня на острове.

    Чернокожий охранник, вскочивший на ноги, едва сдвинулась стальная плита наверху, коснулся пальцем края каски и опустился на стул.

    -  Здравствуйте, лейтенант! - Один из операторов Веерховена, МТанна, одарил начальника сверкающей улыбкой. Второго оператора не было: с двумя специалистами он устанавливал еще одну телекамеру на западном берегу острова.

    -  Привет!

    Веерховен опустился в собственное кресло и ввел код. Один большой и три малых экрана могли дать «картинку» с любой из ста тридцати шести камер «явного» наблюдения и шестнадцати, допуск к которым открывался специальным паролем. Кроме того, со своего пульта он мог активизировать любую из огневых точек: от пулеметов на периметре базы до самонаводящихся ракет «поверхность» - «воздух» и «поверхность» - «поверхность», размещенных в шахтах по всему периметру острова.

    Информация с камер открытого наблюдения поступала на шестнадцать дисплеев дежурного оператора. Каждую минуту изображения автоматически менялись. Вся информация записывалась и хранилась в течение шести дней. На седьмой девяносто шесть процентов ее уничтожалось, если не поступало отменяющей команды.