‑ Так мы никуда не продвинемся. ‑ Анетта Глазер встала и подошла к окну. Ее письменный стол показался мне пустыней. С кухонной тарелки кто‑то аккуратно счистил остатки шоколадной глазури.

Мне все‑таки хотелось что‑нибудь выведать у нее. Поэтому я спросил:

‑ Вам уже что‑нибудь известно об орудии убийства?

Комиссарша не отвечала и смотрела в окно. Потом повернулась ко мне, и на фоне светлого прямоугольника я не различал ее лица, видел лишь темный силуэт, обрамленный решеткой.

‑ Мы еще не выяснили, каким орудием совершено преступление. ‑ Она скрестила руки на груди. ‑ Но речь идет о предмете с острым кончиком.

‑ Может, ножницы? Или нож для разрезания бумаги?

‑ Вы носите с собой ножницы, господин Принц?

Я рассмеялся.

‑ Нет, фрау Глазер, тут вы ошиблись. У меня никогда не бывает с собой ножниц. Даже дома их нет. Для меня они чисто рабочий инструмент.

‑ Преступник нанес удар только один раз. Фрау Каспари тут же потеряла сознание и прожила максимум пару минут.

‑ Ее можно было еще спасти? ‑ взволнованно спросил я.

Комиссаршу не интересовали мои чувства.

‑ Насколько личным было ваше отношение к фрау Каспари? ‑ спросила она.

‑ Сколько вы еще будете спрашивать меня об этом? Я уже сто раз отвечал на этот вопрос!

‑ Прямо перед смертью у фрау Каспари был половой акт.

‑ Теперь мне все понятно! Вы думаете, что я и Александра … ‑ Тут я рассмеялся.

‑ Что тут смешного? Разве это так необычно?

‑ Извините, я забыл вам сообщить, что я гомосексуалист. Чистейшей воды.

‑ Этого я не знала. ‑ Комиссарша вернулась к письменному столу и села. ‑ Скажите…

‑ Да?

‑ Что, все парикмахеры такие?

Я был поражен.

‑ Я понимаю, вопрос глупый, так что оставим…

‑ Нет, ‑ возразил я, ‑ вопрос, пожалуй, оправданный, так многие думают. Но только это предрассудки.

‑ Нет, возьмите хотя бы ваших коллег здесь, в Мюнхене. Или того знаменитого парикмахера из Берлина. Да что там! Даже мой парикмахер в Штарнберге носит одну серьгу.

‑ Я назову вам многих известных парикмахеров с традиционной ориентацией. Например, Видал Сэссон. А также Кристиан из Нидерландов. Или вспомните о Джоне Фриде.

‑ Ага. Хорошо.

‑ Так что любовника Александры вам придется искать где‑нибудь еще. У вас вообще нет никаких конкретных наметок?

‑ Расследование еще не завершено.

‑ Значит, вы предполагаете, что Александру убил ее любовник?

‑ Это лишь одна из возможных версий.

‑ А зачем любовнику становиться убийцей? Ведь Александра и не думала о повторном замужестве.

‑ Все это предположения. И вот что я хочу вам сказать, господин Принц: не играйте в детектива. Если вы сами станете вести расследование собственными силами, вам это может выйти боком.

‑ Между прочим, Холгер Каспари приехал в Мюнхен еще до убийства.

‑ Откуда вы знаете?

‑ Случайно. Я увидел за ветровым стеклом его машины квитанцию на парковку в Мюнхене. На ней стояло число ‑ день накануне убийства.

‑ Господин Каспари сообщил нам, что прибыл из Берлина не на автомобиле. Машина все время стояла в Мюнхене. Мы проверили. Одна берлинская коллега господина Каспари подтвердила это. ‑ Анетта Глазер улыбнулась. Кажется, она верила каждому слову Холгера Каспари.

После разговора в полиции я был измочален, словно после трудного экзамена. И еще больше укрепился в своем прежнем намерении ‑ найти любовника Александры. На эту роль напрашивались уже двое: Фабрис Дюра и Клеменс Зандер. Или, может, существовал еще какой‑нибудь выдающийся незнакомец? Я решил поговорить с Холгером и Каем Каспари. К сожалению, я не мог пригласить старшего из них на стрижку волос.