‑ Алло! ‑ воскликнул я. ‑ Кого я вижу!

Кай был в длинных спортивных штанах, вероятно, из‑за протеза. Его лицо и волосы намокли от пота.

‑ Господин парикмахер!

Мы обменялись рукопожатиями. Холгер убежал чуть дальше и теперь стоял, переминаясь с ноги на ногу. Стефан медленно приблизился к нам и остановился, положив руки на бедра.

‑ Вы тоже тут бегаете? ‑ спросил Кай.

‑ Почти каждое утро.

‑ Кай, ты бежишь? ‑ Холгер не был расположен к болтовне. Щетина на его лице не превышала двух миллиметров, а мускулистые ноги были вообще гладкие. Неужели теперь и гетеросексуалы сбривают на теле растительность?

‑ Папа, это Томми Принц, мамин парикмахер.

Холгер угрюмо кивнул. Не успел я начать разговор, как он уже двинулся дальше.

‑ Нам нужно бежать. ‑ Кай тоже торопился за отцом.

‑ Эй, может, потом попьем кофе в «Зеехаузе»? ‑ крикнул я вдогонку.

‑ О'кей, через полчаса! ‑ ответил Кай и прибавил темп.

‑ Договорились!

Мы со Стефаном медленно поплелись назад. Стефан был настроен скептически; он не верил, что я сумею расколоть «крепкий орешек» ‑ Холгера Каспари.

‑ Подожди, сам увидишь! ‑ сказал я ему, хотя и сам не знал, как все обернется. Я пытался представить такую ситуацию: Холгер убийца, и тогда Кай потеряет не только мать, но и отца. Впрочем, такая картина у меня не складывалась.

Мы сели на скамью в Биргартене. Под деревьями появились Кай и Холгер ‑ последние сто метров они одолели в ускоренном темпе. Холгер впереди, Кай замыкал, и оба почти одновременно рухнули возле нас на скамью. Они жадно хватали ртом воздух и смеялись, не обращая на нас внимания. Я почувствовал себя абсолютно посторонним и вежливо сказал:

‑ Много вы пробежали!

Холгер уже собирался встать, но Кай засучил штанину.

‑ Зудит, ‑ сказал он и отстегнул протез. Стефан отвел глаза в сторону. Холгер направился к машине. Случай был удобный.

‑ Как у тебя дела? ‑ спросил я.

Кай растирал свою культяшку.

‑ Придешь ко мне стричься?

‑ А уже пора, да? ‑ Он смущенно провел ладонью по влажным волосам; они упали ему на лицо, придав разбойничий вид. От его прежней стрижки не осталось и следа.

‑ Можно и немного подкрасить, ‑ предложил я.

‑ Мне все равно, как выглядят мои волосы. Абсолютно.

‑ Когда похороны?

‑ В пятницу. Вот будет ужас.

Я кивнул.

‑ Я уже виделся с бабушкой. Еще с тетей Изабель. Они лишь качают головой, глядя на все, что у нас происходит. Вся эта мамина родня из Рурского горшка была ей абсолютно чужой.

Кай закинул ногу на ногу, а точней, половинку ноги на ногу.

‑ Вчера я был в полиции, ‑ сообщил я. ‑ Комиссарша задавала мне всевозможные вопросы.

‑ Знакомое дело. Я уже вот как сыт этими вопросами, ‑ он провел ребром ладони по горлу.

‑ В конце концов, она отыщет убийцу.

Кай уставился себе под ноги.

‑ Как ты думаешь, ты можешь чем‑нибудь помочь полиции?

Кай шумно выдохнул.

‑ Старушка Глазер мало что понимает. Она не рубит в своем деле. Переворошила мне всю хибару, словно от этого был какой‑нибудь прок.

Холгер вернулся с термосом, бутылкой воды и двумя железными кружками. Бутылка пошла по кругу. Он налил кофе в кружку и предложил мне, а сам пил из крышки термоса и глядел на деревья, словно пересчитывал на них листья. Кай тоже замолчал. Мне редко встречались такие люди, как Холгер Каспари. Я умею разговорить кого угодно ‑ дворников, профессоров, теток, недотрог, русских бабушек, даже если не знаю их языка.