В отличие от меня Тория скрылась, как только стало явным намерение Суэйна. Она бросила на меня отчаянный, презрительный взгляд, а потом потащила Эйн к бочкам на корме корабля, игнорируя её жалобные крики:

— Но я хочу помочь спасти капитана…

— Заткнись, чокнутая сука!

Толпа людей на причале была такой плотной, что Суэйну пришлось отдать приказ пробиваться на берег. Брюер возглавил группу солдат, которые перевернули алебарды и колотили толпу, пока та быстро не поредела. После этого даже убегающим в панике горожанам хватало мозгов держаться от нас подальше.

Суэйн приказал паре десятков солдат охранять лодки, а потом замолчал, осматривая задымлённые улицы за доками.

— Стройся «копьём»! — рявкнул он.

Это новое построение рота отрабатывала во время марша на север. Оно состояло из узкого треугольника алебардщиков, за которым в две шеренги строились солдаты с мечами и кинжалами. Оно предназначалось для пробития боевых порядков врага быстрой сконцентрированной атакой, а мечи и кинжалы завершали бросок, выполняя потом свою смертоносную работу посреди хаотичной толпы. Брюер встал во главе «копья», а мы с Уилхемом, обнажив мечи — в основании, вместе с Суэйном.

— Как мы тут её найдём? — спросил Уилхем, кивнув на дым впереди. За пляшущими тенями мало что можно было разглядеть, но постоянный хор криков говорил о многом. Он же указывал на всплески битвы. Кто-то до сих пор сражался.

— Пойдём туда, где бой самый жаркий, — сказал ему Суэйн, а потом снова рявкнул по-сержантски: — Быстрым маршем, вперёд!

Тут нас окутал дым, и стало невозможно что-либо различить на расстоянии больше пары футов перед носом. Но, благодаря целеустремлённости и сурово вколоченной дисциплине, построение не распадалось. Мимо нас постоянно пробегали горожане, и некоторые в ужасе врезались в наши ряды — их тут же отталкивали в сторону. Другие осаждали нас, отчаянно умоляя о помощи или защите. Я видел парня — успешного торговца, судя по горностаевой накидке и отличной одежде — который некоторое время бежал за нами, держа в вытянутой руке раскрытый кошель. По его мясистому лицу текли слёзы, и он всё обещал нам богатство за безопасный проход из города. Мы уделили ему не больше внимания, чем босоногой женщине через несколько улиц, поднимавшей своего ребёнка и обзывавшей нас трусами, когда мы проигнорировали её мольбы.

Чем больше трупов мы видели, тем больше усиливалось чувство, что мы вступаем на территорию кошмаров. Я перестал считать тела после дюжины. Они лежали на липкой от крови брусчатке, зарубленные вне зависимости от пола и возраста. У одних зияли раны, говорившие о работе топора, у других явных повреждений не было видно, но всё равно они истекали потоками крови. Я часто считал жутким преувеличением байки о текущей по улицам крови, когда город подвергается набегу, но той ночью видел это своими глазами.

С первыми аскарлийцами мы встретились, когда Суэйн приказал нам бежать по одной из широких улиц, окружавших квартал торговцев. Он направлялся на грохот битвы, и этот маршрут вёл нас всё ближе к основанию горы Хальтир, что и не удивительно. Завернув за угол, мы наткнулись на дюжину аскарлийских воинов, деловито рубивших кучу тел — по большей части горожан и нескольких местных солдат. Увидев нас, северяне бросили своё занятие и в явном изумлении смотрели, как мы приближаемся стройным шагом. Видя, как они не атакуют и не бегут, я решил, что они опьянели от крови, или же просто пьяны. Очевидно, наше появление стало неожиданностью, и довольно большой, поскольку только когда до них оставалось несколько шагов, они вместе издали воинственный клич и бросились на нас.

Их свирепость производила впечатление, как и пренебрежение к собственным жизням, но теперь им противостояли настоящие солдаты, а не наёмники Фольваста или беззащитные гражданские.