Их свирепость производила впечатление, как и пренебрежение к собственным жизням, но теперь им противостояли настоящие солдаты, а не наёмники Фольваста или беззащитные гражданские. А ещё нас было значительно больше. Алебардщики без особых сложностей зарубили их всех, получив лишь несколько мелких царапин, и «копьё» направилось дальше. Естественно, настолько успешно стычки завершались всё реже, по мере того, как всё больше и больше аскарлийцев узнавало о нашем вмешательстве в их весёлую резню.

Трое северян с топорами выбежали с криками из переулка и успели зарубить двух алебардщиков, прежде чем пали под ударами клинков их товарищей. Противники поумнее пускали в нас стрелы с крыш и забрали ещё несколько жизней, пока мы не выбрались из квартала торговцев, где узрели картину полного опустошения. Ближайшие к статуям улицы лежали в развалинах, камни и доски превратились в груды мусора, в уродливые насыпи, усеянные трупами и пестревшие огнями. Посреди разрушения лежал гранитный монолит, расколотый на пять огромных кусков, бывший когда-то Ульфниром.

Суэйн остановил отряд в дюжине шагов от огромной каменной головы Ульфнира, громадные глаза которой смотрели на нас, как мне показалось, с насмешливым удовлетворением. Позади я увидел огромную трещину в горе на том месте, где всего несколько часов назад стояла статуя, и зазубренный чёрный треугольник, из которого дюжинами появлялись аскарлийцы. Выход был узким, а туннель внутри предположительно тянулся вдоль всей северной стороны горы. Я ошибочно предположил, что всё воинство уже в городе, но сейчас понял: то был всего лишь авангард. Основная часть их сил только сейчас вступала в бой.

Перед входом в туннель на самой высокой насыпи обломков бушевала яростная схватка, где около сотни герцогских воинов бились с захватчиками. Северяне, по всей видимости, не видели смысла в прелестях правильных построений и с бешеной энергией бросались на оцепление, выставленное герцогскими людьми на склонах насыпи, в центре которой стояла закованная в доспехи высокая фигура с мечом.

— К капитану, живо! — рявкнул Суэйн, и отряд бросился самым быстрым шагом, при каком только можно сохранять построение. До насыпи, где схватка становилась всё яростнее с каждой секундой, оставалась по меньшей сере сотня шагов. Горы обломков и частые клубы дыма тоже замедляли продвижение, как и растущее число аскарлийцев, желавших перегородить нам путь.

Первых нападавших отбили довольно легко, но сопротивление нарастало и наконец стало напоминать настоящее построение. Перед нами вытянулись две неровных шеренги весьма крикливых воинов, многие были со щитами, и Суэйну пришлось отдать приказ к атаке.

Всё «копьё» разом побежало, и наконечник ударил в центр аскарлийской шеренги. Благодаря скорости и количеству удалось пробить их ряды, но, как нас и учили, схватка немедленно распалась на стычки всех со всеми.

— К капитану! — прокричал Суэйн, уклонился от удара аскарлийского меча и свалил воина ударом булавы. Потом бросился вперёд, сокрушив череп очередного северянина, оказавшегося на пути. — К капитану!

Остальные из отряда быстро подхватили слова Суэйна, которые громко эхом отдавались в моих ушах, когда я бежал за Уилхемом позади сержанта. Зная, что глупо было бы ввязываться в продолжительную драку, я бежал и хлестал мечом по любому приближавшемуся воину. Через клубы дыма и за дерущимися фигурами я видел высокий силуэт Эвадины, меч которой безостановочно двигался, а аскарлийцы валились перед ней, как пшеница под серпом. Потом мой глаз различил намного более крупную фигуру, поднимавшуюся на насыпь позади Эвадины — это был косматый гигант с топором, от которого, как от камня, почти не отражался свет костров.

— Капитан! — крикнул я, но предупреждение затерялось в шуме битвы. Бросившись вперёд, я нырнул под качнувшимся мечом, уклонился от опускавшегося топора, и мой путь перегородил аскарлиец со щитом.