— Корабль набит свежесрубленным деревом, — мрачно сказал он. — Вот почему они так низко сидели в воде. Если их воины не здесь, то явно их цель где-то в другом месте.

Я моментально отвлёкся, увидев, как Эйн направляется к двум аскарлийским парнишкам. Они жались друг к другу у основания главной мачты, глаза блестели от ужаса.

— Привет, — со своей обычной нежностью к щеночкам поздоровалась с ними Эйн. — Как вас зовут? — Они в ответ лишь озадаченно и подозрительно таращились на неё, и Эйн огорчённо надула губы. — Не будьте злюками, — сказала она и протянула руку, чтобы потрепать младшего по голове. — Меня зовут Эйн…

Её голос оборвался, когда к ней бросилась Тория, обхватила за талию и уронила на палубу, и тут же в воздухе засвистел залп стрел. Всего лишь несколько дюжин, и не очень точно нацеленных, но всё равно всем нам пришлось искать укрытие. Я нырнул за бочку и дёрнулся, когда стрела в цветке искр отскочила от железного обода. Чуть приподняв голову, я увидел на соседнем корабле ещё одного седовласого человека с луком в руках. Позади него ещё несколько таких же старцев. Пускай их было мало, и для битвы они были староваты, но явно собирались дать что-то вроде боя.

И тут через фьорд эхом донёсся громкий, но совершенно незнакомый звук из порта. Я бросил взгляд на город и увидел взлетающие клубы пыли у основания горы Хальтир, как раз там, где стояли статуи аскарлийского пантеона. Звук напоминал водопад, но жёстче, и его сопровождало множество одновременных ударов, говоривших о тяжёлых предметах, падающих на мостовые. Густую пыль лишь частично освещали огни города, но за её вздымающимися клубами я различил падающую огромную фигуру.

— Статуя Ульфнира, — выдохнул я.

— Во имя всех мучеников, что происходит? — Сержант Суэйн приподнялся из-за мотка верёвки, за которым прятался. От замешательства и страха его лицо вдруг стало почти неузнаваемым. Я же почувствовал растущее понимание, а статуя завершила своё падение, породив громоподобный рокот такой громкости, что затрясся корабль.

Сунув руку в карман, я помчался туда, где Брюер по-прежнему держал аскарлийца. К счастью, пожилых лучников на других кораблях, видимо, тоже захватило обрушение статуи, поскольку они не пускали по мне стрел, пока я бежал по палубе.

— Что здесь говорится? — спросил я, развернув кусок пергамента перед глазами аскарлийца. Тот прищурился, явно поняв рунические символы, но его лицо оставалось каменным, а губы — крепко сжатыми.

— Уилхем! — крикнул я, не отводя глаз от пленника, и указал на двух парнишек, всё ещё сидевших у главной мачты. — Объясни этому старому еблану, что если он не скажет мне, что здесь написано, то увидит, как я перережу глотки этим щенкам.

Мужик явно знал альбермайнский достаточно, чтобы понять мои слова, поскольку яростно зарычал и безуспешно попытался встать.

— Трусливая южная шваль! — прохрипел он, брызгая слюной через стиснутые зубы. — Воевать с детьми!

Я схватил его за волосы и поднёс пергамент к его лицу.

— Скажи, что здесь написано, и мне не придётся.

Ноздри старого воина раздувались, пока он несколько раз яростно, неровно вдыхал, хотя я услышал оттенок самодовольства в его хриплом ответе:

— «Ульфнир падёт, чтобы воспрял Аскар». Вот что здесь написано, паршивый шлюший сын.

— Парши у меня нет, — пробормотал я в ответ. Отпустив его, я снова посмотрел на город. Пыль серой тенью покрывала большую часть зданий, откуда доносилось множество криков и воплей.