К счастью их капитан не посчитал нужным выставить пост для охраны моста, а пикеты, патрулировавшие лагерь, находились слишком далеко, чтобы заметить дальнейшее.

На поясе у меня была спрятана мягкая дубинка — крепко сплетённый шестидюймовый столб из кожи с шаром из спаянных шеков в конце. В драке от ножа или обычной дубинки больше пользы, но в случаях вроде этого, да в искусных руках, эта штука отменно работала, а мои руки были отлично натренированы. Тяжёлый конец попал Сокольнику за ухо, и удар мигом отправил его наземь, словно все жилы в его ногах разом перерезали. От его падения Потс озадаченно заворчал, повернулся и уставился на меня. Благодаря спиртному в жилах его глаза не расширились, но это случилось, когда Эрчел вонзил маленький кинжал в основание его черепа.

— Какого хуя, блядь?! — яростно прошипел я, надвигаясь, чтобы схватить Эрчела за груботканую рубаху. Когда тащил его к себе, на его лице застыла привычная смиренно-насмешливая маска, искушавшая меня врезать дубинкой ему промеж глаз.

— Они видели наши лица, — сказал он, пожав плечами. — Мертвецы языками не мелют.

— Мы должны были уже давно съебаться, чокнутый ублюдок! — В его глазах мелькнуло самодовольство, как у мальчишки, пойманного с пальцем в свежеприготовленном пироге, и мне захотелось сменить дубинку на нож. Я мог бы пырнуть его свалить отсюда, и вряд ли Декин был бы против. Я понимал, что это частично моя вина. Несколько ночей назад я хитростью не дал Эрчелу совершить убийство, и теперь он до сих пор лелеял свою потребность. Пускай он и не таил обид, но, похоже, всё-таки был подвержен мстительности. Это ведь мне придётся объяснять всё Декину. Я знал Эрчела с детства. Несмотря на всю его мерзость, он всё ещё оставался членом банды. И к тому же у него тоже был нож.

— Вся их ёбаная рота к утру будет охотиться за нами, — проскрежетал я, отталкивая его прочь.

— Их подстерегли разбойники. — Эрчел стряхнул кровь с кинжала и пожал плечами. — В лесах полно злодеев.

— Нас видели, как мы выходили из таверны вместе с ними, говно ты тупое! Одно дело, когда солдат подстерегли и ограбили те, кого они пытались продать за соверен — такое постоянно случается. И совсем другое — убийство. Сам будешь рассказывать Декину, блядь, и не жди, что я стану врать ради тебя.

Его полуухмылка превратилась в жалкую дрожащую улыбочку, и он таращился на меня всё суровее. Только теперь, когда начало стихать возбуждение от убийства, он начал понимать последствия. Момент затянулся, а потом Сокольник слабо застонал, напомнив нам обоим, что времени мало.

— Я с ним разберусь, — сказал Эрчел.

— Нет. — Подбрасывать жару в его безумие новым убийством так скоро было бы неразумно. — Я сам. Обыщи того и оттащи в реку. Если повезёт, течение его унесёт.

Я прикончил Сокольника одним из его кинжалов, быстрым, глубоким ударом в шею. Держал и поворачивал клинок, пока он не вздрогнул и не затих. У него в сапоге был спрятан другой кинжал, который я сунул себе в сапог. Потом обыскал его труп и нашёл лёгкий кошелёк и медальон Ковенанта. Это было грубо отчеканенное бронзовое солнце, символ мученицы Херсифоны, первой Возрождённой мученицы, чьи благословения по слухам приносили добрую удачу. Глядя на безделушку, я тихо и горько усмехнулся. Эта плохо сделанная штука ничего не стоила. Всё равно оставил её себе, повесив на шею, а потом взял Сокольника за ноги и потащил к реке.

Пришлось заходить в ледяную воду, от которой яйца скукожились, чтобы убедиться, что течение унесёт трупы. Не было времени собирать камни, чтобы утопить их — уже скоро их товарищи покинут таверну и направятся в лагерь. Прежде чем река унесла тела, вода наполнила их карманы и сапоги, скрыв под поверхностью, но я знал, что телесные жидкости, порождённые их мёртвой плотью, скоро вытолкнут их вверх.