С трудом выбравшись из воды, мы побежали к деревьям и скрылись в тёмных и желанных объятьях лесов. Пока мы бежали, я обдумывал и отвергал различные схемы убийства Эрчела. Но не было времени, как и уверенности в успехе. Дорогой читатель, знакомясь дальше с историей, изложенной на этих страницах, ты полностью поймёшь, почему с тех пор не было ни дня, когда бы я не сожалел, что не изобрёл способ перерезать ему глотку той ночью.

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Так значит, убийство? — спросил Декин спокойным голосом без эмоций. — Даже два убийства, — добавил он, посмотрев на меня немигающими глазами.

— Если уж один умер, то и второго пришлось, — я старался отвечать спокойным, как у него, тоном. До этого я почти не говорил, позволив докладывать Эрчелу, в слабой надежде, что вся вина целиком падёт на его плечи.

— Ясно, — сказал Декин ещё тише. — Вот только не припомню, чтобы я приказывал совершить убийство, а тем более два. Лорайн, — сказал он чуть громче и посмотрел туда, где она стояла с мрачным видом, прислонившись к дереву и скрестив руки. — Я что, всё позабыл? И сам отдал приказ на убийство?

— Нет. — Голос Лорайн звучал спокойно, а выражение лица оставалось мрачным, то ли от осуждения, то ли от разочарования. — Вряд ли ты приказывал такое, любимый.

— Но наверняка ведь приказал. — Декин нахмурился, изображая озадаченность, и его кустистые брови изогнулись. — Поскольку убийство совершил один из членов моей банды. Значит… — он посмотрел на остальных, вся банда молча стояла среди окружающих деревьев, — …наверняка это я приказал, разве нет?

Одна его огромная рука быстро, как змея, метнулась и сомкнулась на шее Эрчела. Декин выпучил глаза, сжимая ладонь, и напряг руку, поднимая его так, что носки ног заскребли землю.

— Поскольку те, кто оказывают мне честь своею верностью, понимают, что к чему, — продолжал Декин, чуть помедлив. Всё более громкие хрипы Эрчела подчёркивали его слова. — Так ведь?

Когда вырывается такое чудовище, как ярость Декина, лучше не заставлять его повторять вопрос, и все тут же наперебой принялись соглашаться, а мой голос среди них был, пожалуй, самым громким.

— Разве я по доброте своей не позволил тебе вступить в эту банду? — Он подтаскивал Эрчела ближе, и в его голосе появились дрожащие и рычащие оттенки. — Крысомордому, бесполезному куску говна, которого притащила в мой лагерь его родня, не в силах больше терпеть его привычки?

Сначала Эрчелу хватало ума держать руки по бокам, но от нехватки воздуха в лёгких он схватился за запястье Декина, без какого-либо эффекта. Это напомнило мне мокрые листья, прилипающие к ветке, когда ветер гонит дождь по деревьям. А потом в его глотке что-то хрустнуло, словно поддалось под давлением, как треснувшая ветку дерева.

— Твоё великодушие известно повсюду, любимый. — Я заметил, что Лорайн хмурилась всё сильнее по мере того, как сжималась рука Декина. Она перевела взгляд от слабых попыток Эрчела на меня, а потом глянула на уже рычащее лицо Декина. Это было ясное указание заговорить. Я не думал, что она питала какое-либо расположение к Эрчелу, да и никто из нас не питал, так что списал её заботу на желание сохранить численность банды. Впрочем, свой язык я развязал не только из-за неё. Ведь, когда Декин покончит с одним самовольным убийцей, что помешает ему заняться другим?

— Говорят, он умер достойно, — сказал я после того, как хорошенько сглотнул, чтобы подавить любую предательскую дрожь. — Я о герцоге.

Рука Декина перестала сжиматься, его маленькие глазки уставились на меня, а Эрчел продолжал задыхаться.