Она не знала названий большинства встречавшихся на их пути животных и растений. Различные виды птиц с ярким оперением, попугаи с пурпурными и оранжевыми крыльями, райские птицы, чья окраска представляла собой фантастическую комбинацию золотистого, красного и белого цветов. Акация узнала кокосовые пальмы и гевеи, но под ними было непроходимое сплетение зеленых, пурпурных и желтых ветвей, лиан и деревьев с плоскими блестящими листьями, которые то прятались в высокой траве, то неожиданно выдавали себя яркими цветками. Маленькие змеи спали на ветвях или уползали из‑под ног. Кто‑то невидимый прыгал по верхушкам деревьев.

Один из попугаев с великолепным пурпурным оперением сопровождал ее почти километр, оставаясь на почтительном расстоянии. Она наблюдала, как он присаживался на ветку, чтобы сунуть клюв себе под крыло в поисках жирного клеща, как смотрел на нее, смешно склонив голову набок, и ей хотелось, чтобы он был настоящим. Он выглядел живым, и его пронзительный голос звучал совершенно естественно.

Воздух был горячим и плотным, пропитанным запахом влажной зелени. Они попытались держаться за руки, но прикосновение к другому телу делало жару еще более невыносимой. Капли пота падали с лица Тони, а его хлопковая рубашка потемнела под мышками и на груди.

Он махнул рукой.

– Это?..

Небольшой просвет между кустами был отмечен значком полумесяца.

– Точно. Мне остановить остальных?

– Я на секунду.

Тони сошел с тропинки и нырнул в просвет. Акация продолжала идти вперед. Скоро он опять вышел на тропинку и прибавил шагу, пока не догнал девушку.

– У меня такое чувство, что мы идем уже много часов, – сказал он, тяжело дыша. Походка его потеряла упругость, на лице появилась усталость. – Могли бы придумать что‑нибудь получше.

Акация сочувственно покачала головой.

– Бедняжка. А ты представь, что твои страдания ненастоящие, как и все, что тебя окружает, – она потрепала его по щеке. – Ну как, тебе уже лучше?

– Да, мамочка, – рассеянно произнес он и ускорил шаг, чтобы догнать Гвен и Олли. Несмотря на жару, пухлая блондинка ни на секунду не отпускала руку своего героя. Тони похлопал Олли по плечу.

– Ты здорово разделался с той водяной змеей, Олли.

– Называй меня Оливером, Тони, ладно? – ответил Олли, и его ладонь легла на рукоять меча.

Тони хотел засмеяться, но внезапно почувствовал угрозу в глазах Олли, в его позе и в том, как его рука сжала меч. Гвен тоже изменилась. Она все еще держалась за Олли. Но она не поддерживала его, а сама, казалось, черпала в нем силы. Тони стало не по себе.

Смех Гвен прозвучал враждебно.

– Оливер – это знатное имя, Тони. Оливер был одним из лучших воинов в битве при Шарлемани.

– Хорошо, Оливер. Мне понравилось, как ты справился со змеей. Классически.

Напряжение ослабло.

– Меня чуть не убили, – возразил Олли. – Когда я свалился за борт, то думал, что уже мертв, и ждал электрического разряда от медальона. Если бы Лопес действительно этого хотел, он бы так и сделал. Эта гадина вполне могла бы убить меня.

«Если он верит в Мастера игр, то как же он может считать себя Оливером Франком? – с изумлением подумал Тони. – Он шизофреник. Возможно, скоро я тоже стану таким».

– Оливер, чем обычно занимаются воры? Обязанности воинов, священников и магов я уже видел.

– Как правило, что‑нибудь крадут, – Гвен подпрыгнула, чтобы попасть в ногу с Оливером. – Они обладают способностью быть практически невидимыми для врагов.