– Ну… думаю, у тебя просто не было возможности послать кому‑нибудь свое благословение.

– Неправда, я благословила дорогого Оливера перед смертельной схваткой с этим бешеным водяным червем.

– Господи, спаси… et cetera, – произнес Оливер. Образ средневекового воина исчез, и, опять превратившись в Олли, он привстал на цыпочки и лучезарно улыбнулся. – Я получил огромное удовольствие. Надеюсь, Тони, тебе тоже будет весело.

Маквиртер улыбнулся, кивнул и вернулся к Акации.

– Они счастливы, как две блохи в бутылке с кровью.

– А что ты ожидал, Тони? Что может доставить тебе удовольствие?

– Наверное, то, чего не смогу получить в другом месте.

Она удивленно заморгала.

– Ну конечно, ты, – продолжал он. – А еще захватывающие приключения, экзотические виды, горы драгоценностей… и все такое.

– И все такое. Но ведь ты дорожишь нашей дружбой, правда?

– Конечно, Кас, – он обнял ее одной рукой, и они двинулись вперед по тропе. Кусты смыкались у них за спиной, как края затягивающейся раны. – Я городской парень, Кас. Чего ожидал? Через шесть дней я вернусь на работу и по восемь часов в день буду снимать светокопии с чертежей. Черт побери, я… наверное, мои ожидания неоправданны. Вряд ли этот чудесный парк за неделю компенсирует пятьдесят недель скучной работы, но я все же надеюсь.

Он нежно повернул к себе ее лицо и серьезно добавил:

– Ты мне поможешь, Кас?

Она выглядела наполовину смущенной, наполовину польщенной.

– Знаешь, hombre, иногда ты становишься таким благопристойным, что я чувствую, что должна была оставить свои сапоги дома.

– А что если в следующий раз я пощекочу твои пятки, как раз в тот момент, когда ты будешь сражаться с гигантским змеем?

Вдруг раздался крик, и несколько игроков, побросав рюкзаки, побежали к поляне, находившейся в ста метрах впереди. Акация наполовину вытащила меч из ножен, а затем посмотрела вперед и успокоилась. Первая половина их путешествия закончилась.

Через несколько секунд они вышли из джунглей на возделанное поле, где рядами росли доходящие им до пояса растения. Мужчины и женщины занимались прополкой и поливкой.

– Пожалуйста! – раздался голос Мейбанга. – Оставайтесь на тропе. Молодые клубни очень нежны.

Акация попыталась определить, где кончается настоящее поле и начинается созданная Парком иллюзия.

Часть земли была покрыта водой, и мужчины, стоя по колено в грязи, сажали растения и устанавливали межевые столбы, чтобы обозначить границы индивидуальных наделов.

Акация узнала сладкий картофель, ямс и сахарный тростник. Вдали росли бананы и хлебные деревья, а воздух был насыщен запахом влажной плодородной земли и зеленых растений. Как и Тони, она была городским ребенком, но у ее двоюродного деда было ранчо в Мексике, и Акация вместе с двумя братьями проводила там чудесные летние месяцы, помогая ухаживать за коровами и свиньями. Она кое‑что знала о сельской жизни и о работе на свежем воздухе, помнила запах пота, исходящий от нагретого полуденным солнцем тела.

Обитатели деревни были низкорослыми, с кожей более темной, чем у Касана, и следами тяжелой примитивной жизни. Взрослые, казалось, сделаны из кожи и жил, их лица были татуированными, но не изможденными от бесконечной работы на полях, а тела покрыты полученными на охоте шрамами. Их одежда, юбки и сделанные из шкур набедренные повязки заставили ее особенно остро почувствовать жару, и она подумала, что хорошо бы нарядиться подобным образом на оставшуюся часть путешествия.