– Но это не ящерица, – сказала Элли.

– Нет, – подтвердил Грант. – Это не ящерица. Вот уже двести миллионов лет, как на этой планете не было ни одной трехпалой ящерицы.

Первой мыслью Элли было, что перед ней подделка – искусно, мастерски выполенная, но все же подделка. Угроза подделки в науке существовала всегда, и каждый биолог это знал. Ярчайшим примером тому был пилтдаунский человек – творение рук неизвестного по сей день мошенника, принимавшееся за подлинник в течение сорока лет. А относительно недавно известный астроном Фред Хойль заявил, что выставленный в Британском музее ископаемый крылатый динозавр, археоптерикс – фальшивка. (Кстати, подлинность его была позже установлена.) Успех многих подделок был обеспечен тем, что они содержали в себе именно ту информацию, которую и ждали от них ученые. И сейчас, на взгляд Элли, скелет ящерицы на рентгеновском снимке был безупречно правильным. Трехпалая ступня была хорошо сбалансирована, наименьшим был средний палец. У плюсневого сустава ясно проглядывались костные следы четвертого и пятого пальцев. Большая берцовая кость была хорошо развита и значительно длиннее бедра. С боку была видна полностью сформированная вертлюжная впадина. Хвост состоял из сорока пяти позвонков. Вез сомнения, это была молодая особь прокомпсогнат.

– А может, этот снимок быть подделанным?

– Не знаю, – сказал Грант. – Но подделать рентгеновский снимок почти невозможно. Кроме того, прокомпсогнатус – животное малоизвестное. Даже те, кто хорошо знает динозавров, никогда о нем не слышали.

Элли читала приложенную записку:

– «Экземпляр, полученный на пляже Кабо Бланко. 16 июля…»

Предположительно, его ела обезьяна‑ревун, и это все, что удалось у нее отобрать. Ох… здесь говорится, что ящерица напала на маленькую девочку.

– Сомневаюсь в этом, – сказал Грант. – Но все возможно.

Прокомпсогнатус настолько мал и легок, что можно предположить, что он должен питаться падалью, мертвечиной. А размер его можно вычислить. – Грант быстро обмерил изображение на снимке. – До пояса животное около двадцати сантиметров, из чего следует, что его полный рост около тридцати сантиметров, примерно с курицу. У такого даже ребенок может вызвать страх. Он мог укусить младенца, но не большого ребенка.

Элли, нахмурясь, смотрела на снимок.

– Вы считаете, что это может быть признано узаконенным открытием? – спросила она. – Как в случае с целакантом?

– Возможно, – ответил Грант.

Целакант был рыбой длиной полтора метра, которая считалась вымершей шестьдесят пять миллионов лет назад, пока в 1938 году в океане не выловили один экземпляр. Были и другие примеры. Австралийский горный карликовый опоссум был известен лишь как ископаемое, пока в Мельбурне, в мусорном баке не был обнаружен живой представитель этого вида. А один зоолог описал ископаемую фруктовую летучую мышь, пролежавшую в земле десять тысяч лет, и вскоре получил по почте экземпляр этого животного, живущего в наши дни.

– Но неужели это настоящий динозавр? – настаивала Элли. – Несмотря на такой огромный промежуток времени?

– Да, это проблема, – согласился Грант. Окаменелости большинства вновь открытых животных были довольно свежими: их возраст был десять – двадцать миллионов лет. Среди них были ископаемые и постарше, как, например, это было в случае с целакантом, останки которого насчитывали шестьдесят пять миллионов лет. Но экземпляр, на который они сейчас смотрели, был старше, гораздо старше. Динозавры вымерли в меловой период, шестьдесят пять миллионов лет назад. А расцвет их в качестве доминирующей формы жизни на планете приходился на юрский период, сто девяносто миллионов лет назад.