Прокомпсогнатусы жили на заре мелового периода – в столь далекие времена, когда наша планета даже выглядела иначе. Все континенты были слиты в один материк, названный Пангеей и простиравшийся от Северного полюса до Южного, обширный материк, поросший папоротниками и лесами, с несколькими огромными пустынями. Атлантический океан был узеньким озером, разделявшим то, что позднее стало Африкой и Флоридой. Воздух был плотнее, а земля – теплее. И сотни действующих вулканов. Именно в такой среде обитали прокомпсогнатусы.

– Ладно, – сказала Элли. – Мы знаем, что некоторые животные выжили. Например, крокодилы, животные триасового периода, живут и сейчас. Или акулы, ведь они тоже относятся к триасовому периоду. Так что мы знаем, что такое бывает.

Грант кивнул.

– Главное в том, – сказал он, – что я не нахожу этому другого объяснения. Это может быть либо подделкой, в чем я очень сомневаюсь, либо новым открытием. Чем еще это может быть?

Зазвонил телефон.

– Это, наверное, опять Элис Левин, – сказал Грант. – Интересно, сможет ли она прислать нам само животное?

Он снял трубку, и на лице его отразилось удивление:

– Да, я буду говорить с мистером Хэммондом. Да. Конечно.

– Хэммонд? Что ему нужно? – произнесла Элли. Грант покачал головой в ответ и сказал в трубку:

– Да, мистер Хэммонд. Мне тоже приятно вас слышать… Да… – Он посмотрел на Элли. – О, неужели? Правда? Что вы говорите!

Прикрыв рукой трубку, он тихо сказал:

– Эксцентричен, как всегда. Тебе стоит это послушать.

Грант нажал на кнопку громкоговорителя и Элли услышала скрипучий голос старика, который быстро говорил:

– …привязался к нам этот парень из АПООС, ни черта не понимает, а лезет, хотя его никто не просил, носится по стране, дергает людей, все ворошит. Надеюсь, к вам никто не приезжал?

– Честно говоря, ко мне приезжали, – ответил Грант.

Раздался громкий презрительный смех Хэммонда:

– Я это подозревал. И вас осчастливила эта продувная бестия Моррис?

– Вы правы, его действительно зовут Моррис.

– Он хочет встретиться со всеми консультантами, – сказал Хэммонд. – Он уже виделся на днях с Яном Малкольмом, математиком из Техаса, вы его знаете. От него мы и узнали обо всем этом. Теперь у нас новая головная боль: расхлебывать кашу, которую он заварил. Это вполне в духе правительства: обвинения против нас они предъявить не могут, зато сколько шума наделает этот их парень, который развил бурную деятельность, между прочим, за счет налогоплательщиков. Он вам помешал? Сорвал работу?

– Нет‑нет, он совсем мне не мешал.

– В какой‑то степени даже жаль, – сказал Хэммонд, – потому что тогда бы я постарался добиться судебного запрета на его деятельность. Но все‑таки я поручил нашим юристам заняться АПООС и выяснить, что они имеют против нас. Директор Агентства утверждает, что понятия не имел ни о каком расследовании. Вы только подумайте! Все дело в проклятой бюрократии. Черт возьми, этот парень собирается добраться до Коста‑Рики, все там пронюхать и проникнуть на наш остров. Вы знаете, что у нас там есть остров?

– Нет, – сказал Грант, глядя на Элли, – я не знал.

– Так вот, мы купили остров и начали там работать. Это было четыре или пять лет назад, точно не помню. Называется Isla Nublar – большой остров, в сотне миль от берега. Чудесное место. Тропические джунгли. Там будет заповедник. А знаете, вам стоило бы его увидеть, доктор Грант.

– Это интересно, – сказал Грант, – но…

– Мы уже почти все там закончили, – продолжал Хэммонд.