Темнота. Волны титанической высоты и ширины. Бурю такого размаха я видел впервые. Молния на мгновение разорвала тьму, и я успел увидеть… неужели парусное судно? Или мне померещилось? Какой безумец решится плыть в кромешной тьме по ревущему морю? Вспышки следовали одна за другой, позволяя отчетливее рассмотреть судно. Это был довольно большой парусник, упрямо плывший сквозь шторм. Нос глядел в сторону ветра. Через палубу перекатывались волны. Я разглядел фигурку человека за штурвалом, а у него над головой – героический белый парус, надувшийся от ветра и толкавший парусник вперед. Какое безумие! Еще немного, и глупец вместе с судном угодит в водную пучину! Нос парусника нырнул в пропасть между волнами, а корма поднялась в воздух.

Я прочитал название судна.

И тут же отпрянул от телескопа. Все вдруг превратилось в полнейшую чертовщину. Казалось, будто мир одновременно расширяется и сжимается; атомы разлетались и тут же образовывали совершенно новые конфигурации. И холод! Холод, побивший все прежние представления о холоде. Такой сковал бы вселенную, перестань она вращаться.

Через мгновение я попал в другой дом.

Здесь я никогда не был. Он состоял из одной просторной комнаты с отгороженным кухонным уголком. Судя по диванам, стульям и обеденному столу, помещение служило гостиной и столовой. Лестница у меня за спиной вела на внутренний балкон, тянувшийся по всему периметру комнаты. Из высоких окон и открытой двери, ведущей в патио, струился свет утреннего солнца.

– Привет! – крикнул я. – Есть тут кто-нибудь?

Ответа не было. Я побрел по комнате, уютной, но захламленной. Мягкие стулья и удобные диванчики, книги и безделушки на полках и столиках. У двери – корзиночка с ключами, в кухонной раковине – груда немытых тарелок. На разделочном столе кто-то оставил открытую пачку с хлопьями для завтрака и пакет молока.

Кто здесь жил? Куда они подевались? Снаружи слышался плеск воды. Я вышел через раздвижную дверь в патио, где увидел большой плавательный бассейн овальной формы с неровными каменными краями и стенкой, выложенной плитками. Посередине торчал кран, из которого лениво вытекала вода.

Новая странность: мне показалось, будто я уже давно нахожусь в этом доме, хотя с момента моего появления прошли считаные минуты. Я вернулся в гостиную и понял, в чем дело. Изменилось освещение. Сначала было утро, а теперь – разгар дня.

Никак шаги?

Я замер. Звук повторился: легкие, быстрые шаги где-то наверху. Я поднялся на внутренний балкон и увидел два коридора. Один вел влево, другой – вправо. Я остановился и снова замер, стараясь определить, откуда идет звук.

Он шел из левого коридора.

Там я увидел две двери, открыл первую и оказался в кабинете. В середине стоял стеклянный стол с ЦИС-терминалом. Раньше я не видел таких терминалов: небольшой, обтекаемой формы. На экране постоянно менялись фигуры, составленные из разноцветных фрагментов. Как в калейдоскопе. Я сел за письменный стол, стоявший неподалеку от стеклянного. На нем лежали стопки бумаг. Я наугад протянул руку к одной из них, взял верхний лист и принялся читать. Но… что за чертовщина? Я читал слова, однако общий смысл ускользал от меня, будто каждое новое слово стирало память о предыдущем. Я взял другой лист, затем третий – с тем же результатом.

Рассерженный неудачей, я поднял голову и увидел на противоположной стене пробковую доску с прикнопленным к ней чертежом судна, имевшего большие квадратные паруса. Я решил получше рассмотреть чертеж, но чем ближе подходил, тем сильнее расплывались линии. Когда я оказался у самой стены, изображение исчезло.

Мимо двери кто-то промелькнул.