|
В комнате, где я лежал, стало тихо. Я не мог открыть глаза. Вернулись прежние ощущения. Я снова чувствовал все это. Ревущий ветер, хлещущий дождь. Корабль вдалеке от берега и маленькая человеческая фигурка за штурвалом. Меня обдало брызгами, белый парус изгибался под напором ветра, мои руки вцепились в штурвал. Я испытывал неописуемый ужас и в то же время ликовал, ведя мой корабль, мой «Ораниос», прямо в черное сердце бури.
18
Я проснулся от утреннего света и от ощущения, что я не один. Я повернул голову, утопавшую в подушке. У кровати сидела Тия и читала книгу.
– Есть что-нибудь интересное? – (Она подняла глаза от страницы.) – Я о том, что ты читаешь.
Тия захлопнула книгу и отложила в сторону.
– Слишком сентиментально. Заурядное повествование в духе «парень встретил девушку». Мне больше нравятся разные тайны. Как ты себя чувствуешь?
– Получше. – Я приподнялся на локте и оглядел комнату. – Где это мы?
– В доме моих друзей.
– И один из них – тот, кто помогал тебе минувшей ночью?
– Ты запомнил? Я сомневалась, что это застрянет у тебя в памяти.
– Не скажу, чтобы она была ясной.
Я попробовал встать. Судя по ощущениям, моя голова весила фунтов сто.
– Принесу тебе воды.
Тия ушла. Я услышал шум и бульканье в трубах. Должно быть, здешним водопроводом давно не пользовались. Вода, принесенная Тией, имела ржавый оттенок, но я стал жадно пить ее.
– Не давись. Пей помедленнее.
Я вернул ей пустой стакан.
– Еще я запомнил бурю.
– Это лишь начало, – сказала Тия, ставя стакан на стол.
– Правильнее сказать, то была не буря, а торнадо.
Тия кивнула.
– Что с домом моего отца?
– Разрушен. – Она пожала плечами. – Много чего разрушено. По радио передали, что половина острова осталась без электричества.
– Кто-нибудь пострадал?
– Не знаю. Скорее всего, да.
– А как ты меня разыскала?
Тия недоверчиво посмотрела на меня:
– Что, не помнишь? Ты мне позвонил.
– И что я сказал?
– Сказал, куда собираешься, и попросил подъехать туда и встретиться с тобой. – Ее взгляд стал еще более недоверчивым. – Хочешь сказать, это был не ты?
– Нет, конечно. Я вполне уверен, что это был я.
– Однако ты не помнишь, как звонил мне.
Я покачал головой.
– Что я говорил?
– Это не назовешь просто желанием поболтать. Ты вел себя весьма настойчиво. – Она помолчала, разглядывая мое лицо. – Проктор, так что же случилось минувшей ночью?
– Знал бы, рассказал.
– Плоховато.
Она поставила меня в тупик.
– Думаю, у меня был приступ сомнамбулизма. – (Тия удивленно выгнула брови.) – В юности это случалось часто.
– Значит, ты позвонил мне, пока спал. Ты объясняешь это так?
– Спал, бодрствовал… По-моему, я уже не отличаю одно от другого.
Тия встала, прошлась по комнате, затем снова вернулась к кровати.
– Прости за любопытство, но как Элиза отнеслась к твоему увольнению?
– Могу сообщить: этот этап моей жизни завершился.
– Сочувствую.
Я пожал плечами, уперев их в подушку:
– С учетом последних событий без меня ей будет лучше.
– Проктор, не будь так жесток к себе. |