Изменить размер шрифта - +
В комнате, где я лежал, стало тихо. Я не мог открыть глаза. Вернулись прежние ощущения. Я снова чувствовал все это. Ревущий ветер, хлещущий дождь. Корабль вдалеке от берега и маленькая человеческая фигурка за штурвалом. Меня обдало брызгами, белый парус изгибался под напором ветра, мои руки вцепились в штурвал. Я испытывал неописуемый ужас и в то же время ликовал, ведя мой корабль, мой «Ораниос», прямо в черное сердце бури.

 

18

 

Я проснулся от утреннего света и от ощущения, что я не один. Я повернул голову, утопавшую в подушке. У кровати сидела Тия и читала книгу.

– Есть что-нибудь интересное? – (Она подняла глаза от страницы.) – Я о том, что ты читаешь.

Тия захлопнула книгу и отложила в сторону.

– Слишком сентиментально. Заурядное повествование в духе «парень встретил девушку». Мне больше нравятся разные тайны. Как ты себя чувствуешь?

– Получше. – Я приподнялся на локте и оглядел комнату. – Где это мы?

– В доме моих друзей.

– И один из них – тот, кто помогал тебе минувшей ночью?

– Ты запомнил? Я сомневалась, что это застрянет у тебя в памяти.

– Не скажу, чтобы она была ясной.

Я попробовал встать. Судя по ощущениям, моя голова весила фунтов сто.

– Принесу тебе воды.

Тия ушла. Я услышал шум и бульканье в трубах. Должно быть, здешним водопроводом давно не пользовались. Вода, принесенная Тией, имела ржавый оттенок, но я стал жадно пить ее.

– Не давись. Пей помедленнее.

Я вернул ей пустой стакан.

– Еще я запомнил бурю.

– Это лишь начало, – сказала Тия, ставя стакан на стол.

– Правильнее сказать, то была не буря, а торнадо.

Тия кивнула.

– Что с домом моего отца?

– Разрушен. – Она пожала плечами. – Много чего разрушено. По радио передали, что половина острова осталась без электричества.

– Кто-нибудь пострадал?

– Не знаю. Скорее всего, да.

– А как ты меня разыскала?

Тия недоверчиво посмотрела на меня:

– Что, не помнишь? Ты мне позвонил.

– И что я сказал?

– Сказал, куда собираешься, и попросил подъехать туда и встретиться с тобой. – Ее взгляд стал еще более недоверчивым. – Хочешь сказать, это был не ты?

– Нет, конечно. Я вполне уверен, что это был я.

– Однако ты не помнишь, как звонил мне.

Я покачал головой.

– Что я говорил?

– Это не назовешь просто желанием поболтать. Ты вел себя весьма настойчиво. – Она помолчала, разглядывая мое лицо. – Проктор, так что же случилось минувшей ночью?

– Знал бы, рассказал.

– Плоховато.

Она поставила меня в тупик.

– Думаю, у меня был приступ сомнамбулизма. – (Тия удивленно выгнула брови.) – В юности это случалось часто.

– Значит, ты позвонил мне, пока спал. Ты объясняешь это так?

– Спал, бодрствовал… По-моему, я уже не отличаю одно от другого.

Тия встала, прошлась по комнате, затем снова вернулась к кровати.

– Прости за любопытство, но как Элиза отнеслась к твоему увольнению?

– Могу сообщить: этот этап моей жизни завершился.

– Сочувствую.

Я пожал плечами, уперев их в подушку:

– С учетом последних событий без меня ей будет лучше.

– Проктор, не будь так жесток к себе.

Быстрый переход