– Не возражаешь, если я составлю тебе компанию?

– Садись, друг, – ответил он, указывая на стул рядом с его вращающимся креслом.

Я сел. На экране его монитора было не меньше дюжины серо-белых квадратов, показывавших виды с камер дронов, что зависли в разных местах. Площадь Просперити. Пост охраны у дамбы. Каменистая прибрежная полоса, освещенная луной.

– Что ты высматриваешь? – спросил я.

– Всякое. Ценно не только то, что видно, но и то, чего не видно. Поясню на примере. Вся северная оконечность Аннекса вроде бы пуста. Ничего примечательного.

– И что?

– Одно из двух: либо они не знают, что мы здесь, – и это хорошо, – либо знают, но не хотят нас спугнуть. А вот это мне уже не нравится.

– Мать рассказывала, что когда-то ты работал на «три-эс».

Квинн по-прежнему смотрел на экран, но я видел, как он поморщился.

– Да. Не лучшее время в моей жизни.

– Что заставило тебя уйти?

– Ответ очевиден: работа на «три-эс».

Несколько минут мы оба молча всматривались в изображения, мелькавшие на экране.

– Не возражаешь, если я задам вопрос? – (Квинн, поглощенный картинками с камер, рассеянно кивнул и что-то буркнул.) – Мать рассказывала, что ее… спектакль пришелся на твое дежурство.

– Да. Это была моя смена.

– Откуда ты узнал, что ее самоубийство подстроено?

– В тот момент я еще не знал.

– Значит, что-то навело тебя на такую мысль.

Квинн развернул кресло ко мне:

– Ты всерьез хочешь поговорить об этом?

– Да, если не возражаешь.

– Что именно она тебе рассказала?

– Только то, что ее самоубийство было инсценировкой.

– Да, инсценировкой. Но с некоторыми недочетами.

– С какими?

– Скажем так. Женщина, которую я увидел ранним утром на экране, всем своим видом показывала, будто намерена кого-то убить. Это стало ясно, когда она задрала голову и посмотрела на зависший дрон. Поверь, глаза не способны врать и выдают даже самых талантливых лицедеев. По ее глазам я понял: что-то не так.

– Что именно ты понял?

– Прежде всего то, что она не с Просперы. Скользящий узел, шланг для дыхания – это было очевидно с первых минут наблюдения. Затем я вывел дрон из общей системы наблюдения и проследил за лодкой, которая доставила ее на Аннекс.

– Почему ты не сообщил о ней начальству?

– С какой стати?

– Но это же было твоей работой.

– Знаешь, мне никогда не удавалось играть по правилам. Случай с твоей матерью поставил точку в моей карьере. Для такого поступка, казалось мне, должны быть серьезные основания. Мне захотелось узнать о них.

– И теперь ты знаешь.

– Верно, – кивнул Квинн. – Теперь я знаю.

– Мать показывала мне Артефакт.

– Решилась-таки? – улыбнулся он. – И что ты думаешь?

– Не понимаю, как кто-то может считать это священным текстом.

– А почему нет?

– Ты сам его видел? Обыкновенная памятка. В любой конторе их полно.

Квинн откинулся на спинку кресла, скрестив руки на животе. Минуту-другую он безмятежно разглядывал меня, затем сказал:

– Знаешь, в чем твоя проблема?

– Надеюсь, ты просветишь меня на этот счет.

– В общем-то, это проблема большинства людей.