Тем временем те, что окружали нас, подняв хоботы, уцепились за вагоны и сильно встряхнули их. Ни в коем случае нельзя было останавливаться, иначе мы лишились бы поезда. Надо было защищаться. Никаких колебаний! Ружья и карабины готовы к бою.

— Ни один выстрел не должен пролететь мимо цели! — крикнул капитан Худ. — Друзья, цельтесь в основание хобота или в ямку над глазом! Это наверняка!

Капитана Худа поняли. Раздалось несколько выстрелов, и сразу же — крики боли.

Три или четыре слона упали, пули попали в стоящих сзади и сбоку, и это было удачно, потому что их тела не загромождали дорогу. Первые ряды слегка подались назад, и поезд смог продолжать свой путь.

— Перезарядите ружья и ждите! — крикнул капитан Худ.

Ждать атаки всего стада — вот что это значило! И она последовала с такой бешеной силой, что мы поняли, что пропали.

Внезапно послышались гневные и хриплые завывания, как будто шли боевые слоны, которых индийцы специально тренируют и готовят для своего рода «слоновьей корриды», называемой «муст». Ничего нет ужаснее этого зрелища, но даже самые отважные «элефантеодоры», обученные в Гиковаре для сражения с этими опасными животными, наверняка отступили бы перед осаждавшими Паровой дом.

— Вперед! — кричал Банкс.

— Огонь! — вторил Худ.

К частым выхлопам пара Стального Гиганта добавились ружейные выстрелы. Но в этой сплошной массе становилось все труднее целиться точно, как советовал капитан. Каждая пуля находила тело, в котором можно сделать дырку, но она не убивала. Раненые слоны были неудержимы, на наши выстрелы они отвечали ударами бивней, вспарывали и крошили стены Парового дома.

К ружейным выстрелам спереди и сзади поезда, к разрывам пуль в теле животных добавились свистки перегретого пара. Давление все поднималось. Стальной Гигант раздвигал кучи тел, отталкивал их, его гибкий хобот, поднимаясь и опускаясь, как колоссальная дубина, усердно молотил кучу тел, а бивни разрывали их.

И мы ехали по узкой дороге. Несколько раз колеса пробуксовывали по поверхности дороги, но все-таки вгрызались в землю и мы продвигались в сторону озера.

— Ура! — кричал капитан Худ, как солдат, который бросается в самую гущу свалки.

— Ура! Ура! — вторили мы ему.

Но вдруг удар хобота обрушился на переднюю веранду. Я видел, как это живое лассо подхватило и чуть было не бросило на землю полковника Монро. Так бы и случилось, не вмешайся Калагани: он разрубил хобот сильным ударом топора.

Принимая участие в нашей обороне, индиец не терял из поля зрения сэра Эдуарда Монро. В своей неизменной преданности особе полковника он, казалось, понимал, что именно его и нужно прежде всего охранять.

Ах! Какая мощь заключена в боках нашего Стального Гиганта! С какой уверенностью, как клин, погружался он в слоновью массу!

И так как в то же самое время слоны сзади подталкивали нас головами, поезд шел не останавливаясь, хотя и рывками, но продвигался вперед он быстрее, чем мы могли бы надеяться.

Вдруг новый звук перекрыл общий грохот.

Это группа слонов прижала к придорожным скалам второй вагон.

— Быстрее к нам! Переходите к нам! — закричал Банкс тем из наших спутников, кто защищал тыл Парового дома.

И вот Гуми, сержант, Фокс поспешно перешли из второго вагона в первый.

— А где Паразар? — спросил капитан Худ.

— Он не хочет оставлять свою кухню, — ответил Фокс.

— Уведите его силой!

Конечно, наш повар считал, что для него было бы бесчестьем покинуть доверенный ему пост. Но сопротивляться сильным рукам Гуми, когда они взялись за дело, было то же, что пытаться избежать челюстей механических ножниц.