— Наверное, к нам кто-то еще придет? Успеет? — Она посмотрела на часы. Потом оглядела купе, верхние полки, в свежих белых простынях, уже готовые сопровождать пассажиров в сон.

Он расценил ее необязательные слова как знак, что она не против дорожного обмена ничего не значащими словами.

Антону всегда было любопытно увидеть и оценить попутчика. Его спутниками бывали старушки с крепко сомкнутыми губами — ни слова чужому. Напыщенные дамы — ах, неужели не видите, какая я! Болтливые мужики, до полуночи осыпавшие байками на тему «что бывало».

Иногда с досадой он спрашивал себя — почему все наваливаются на него? Хотя, конечно, ясно — он умел слушать. Кто-то из знакомых сказал, что он слушает, как никто — глазами, губами, даже носом.

Этому он научился у бабушки. Он помнит, как мучила ее соседка историями о своих несчастьях. Бабушка терпела часами. Ей говорили — ну что вы, зачем она вам нужна со своими глупыми россказнями? Но бабушка отвечала:

— Такая малость — потерпеть. Зато человеку большое облегчение.

Но потом все заметили, что эта самая Трофимовна бегает на четвертый этаж то с морковкой, то с луком, то с капустой — с дачи. Стали говорить, мол, бабушка Антона не так проста, как кажется. За терпение, выходит, неплохо платят…

Бабушка смеялась. Так уж устроен человек, говорила она, всегда сумеет все себе объяснить, даже если ничего не понимает.

Попутчица подняла голову, посмотрела на Антона. Ему вдруг показалось, что он уже видел ее. Вполне возможно, если они в одном поезде. С другой стороны — сколько в мире похожих людей. Сам он тоже на кого-то похож, наверняка. Разве редкость — круглый череп с нависшими надбровными дугами? Монголоидный тип просматривался в нем. Недавно Антон узнал, что этим фактом стоит гордиться. Новость пришла из ученого мира — не кто иной, как монголоидные племена первыми завоевали американский континент. А пришли они из Сибири. Пятьдесят тысяч лет назад. Вот так-то. Он улыбнулся.

— Вы знаете, меня всегда умиляет эта музыка. «Прощание славянки», — уточнил он, — под которую уходит поезд из этого города. Нигде больше не встречал.

Она улыбнулась в ответ.

— Я тоже. — Она кивнула. — Что-то щемящее есть, да? Но если подумаешь, что ты-то сюда вернешься, печаль проходит. Значит, для тех, кто вернется, печали нет.

— Ага, печаль только для провожающих. Я правильно понял? — спросил он с некоторым удивлением от собственной прозорливости. — Вы правы. Да… вот я уезжаю, но обязательно вернусь.

— Действительно? — вопрос прозвучал так непосредственно, что он улыбнулся. — Зачем? Ой, простите, считайте, что я вас не спрашивала. Сама не люблю бестактных вопросов. — Она сцепила пальцы и кивнула, словно ставила точку. Русые волосы упали на лицо, но она не убрала их.

— Понимаю. — Он тоже кивнул. — А вы вернетесь сюда? Ох, и меня простите. Я ведь задал бестактный вопрос.

— Я сама вас спровоцировала, — заметила девушка. — Но это не секрет. Я сюда вернусь, скоро.

— Вы, похоже, ненадолго, почти без вещей.

— Да. — Она снова кивнула. — Дела гоняют туда-сюда. — Улыбнулась.

— Гм, — произнес он, не решаясь расспрашивать дальше.

Он бы и не смог, потому что в купе вошла проводница. Она забрала билеты, оставив им копии, предложила чай, кофе, с лимоном, без лимона, со сливками, без сливок, с сахаром, с двойным, тройным, печенье…

Девушка отказалась от всего, Антон хотел тоже, следом за ней.