— Мне с чай с лимоном, двойным, — попросил он.

— А сахару сколько? — Проводница с интересом посмотрела на него, потом на нее. Она пыталась догадаться, вместе ли едут.

— Сахару? Одну порцию. Я думаю, мне и так будет сладко.

— Ага, — сказала она, — понимаю.

В ее голосе Антон заметил радость от понимания. Едут вместе, вошли порознь в вагон, так что сладости им хватит. Это когда многолетние супруги входят в вагон, вот им сахарку надо побольше…

Проводница оглядела купе.

— Надо же, и в вашем всего двое. Прямо двухместные купе.

— А что, в это время мало ездят? — спросил он.

— Ну, да. Осень началась, так и будет. И потом, сегодня среда. Кто в командировку — те отправились в начале недели. Кто возвращается домой — тот едет в конце. А посреди недели — это те, кто сам собой распоряжается. Как вы, — добавила она и оглядела обоих.

— Да. — Они оба кивнули. — Как мы.

Этот кивок и общее «мы» заставили посмотреть друг на друга иначе. Они засмеялись.

Проводница ушла, оставив их втроем. Ее, его и тишину.

Тишина длилась довольно долго, девушка шуршала газетой. Антон заглянул — интересно, не подскажет ли ему чтиво что-то о ней. Но попутчица на коленях держала «толстушку» — не «желтую», не «красную», а «серую», как называл он газеты, набитые разными мусорными новостями.

Она скользила по страницам, но он не видел, на чем она останавливается.

Антон достал из сумки автомобильный журнал, который мог читать бесконечно. Он читал о только что прошедшем автомобильном салоне в Германии и почти забыл про свою спутницу.

Но в дверь постучали, вплыла проводница со стаканом чая и двойным лимоном. От чая пахло так, что Антон позволил себе шумно втянуть воздух, закрыть глаза и произнести:

— М-м-м…

Проводница довольно рассмеялась. Ей нравились люди, которые понимали толк в чае. Она сама любила его и всегда заваривала настоящий.

Антон понял, что для проводницы занятие с чаем доставляет удовольствие. А ему нравились люди, которые умеют находить источник удовольствия в самом обыденном.

— Да-а… В чае вы, девушка, разбираетесь, — похвалил он.

— Спасибо. Приятно встретить знатока… На самом деле, я изучала чай.

— Правда? — Антон посмотрел на ее круглое простое лицо.

— Когда бываю в Москве подольше, то хожу в чайный клуб. Вы знаете, вы же москвич, про чайные клубы?

— В Лефортово, в «Эрмитаже», на Казакова… — перечислял он.

— Точно! — Она порозовела. — Но такую церемонию здесь я вам не устрою. А вот если бы у меня были деньги, то открыла бы чайный клуб у себя в городе.

— Замечательная мысль! — поддержал он, опуская ложечку в стакан. — Платить когда?

— Завтра утром. Вы же еще выпьете утром? — спросила она.

— Обязательно. Буду ждать утра с нетерпением.

Она ушла, он посмотрел на попутчицу.

— Надо же, не ожидал. У обычной проводницы такое желание… Я бы сказал… тонкое. Прежде проводницами работали другие — суровые тетеньки. Хмурые, чай был под стать — бедно-бледный. Но вы, я думаю, этого не можете помнить.

Она усмехнулась.

— Да, сейчас все переменилось. Попасть в проводницы — большая удача. Платят хорошо, работать приятно. Сами видите, какой вагон.