— Нравится.

— Значит, останешься навсегда, — сказал он, — если нравится. Здесь. — Он подергал плечом, ее голова подпрыгнула.

— Но бывает, что сначала нравится, потом разонравится, — проворчала она. — Лежи спокойно. Тебе самому может разонравиться.

— Это еще почему? — Он привстал и посмотрел на нее.

— Я же не знаю. Ты не ответил на мой вопрос. А я хочу знать, что за мужчина лежит рядом со мной.

— Однако, — ухмыльнулся он. — Я-то думал, это ты лежишь рядом со мной.

— По-моему, ты родился ночью, — заметила Ирина.

— Отсюда, пожалуйста, подробней, — потребовал Антон.

— Те, кто родился ночью, с большой ловкостью управляют собой и другими, — сказала она. — Причем для других это не всегда безопасно.

— Я уже чем-то напугал тебя? — спросил Антон, поглаживая ее плечо. — Неужели?

— Меня трудно напугать, — покачала головой Ирина. — Я родилась вечером.

— Тогда я должен чего-то бояться?

— Твое дело, — бросила она. — Должна сказать, Антон Дубровин, родившиеся вечером видят мир без прикрас. Таким, какой он есть. Мы не строим иллюзий.

— Значит, вы ничего не откладываете на потом. Если вам что-то нравится, берете сразу, да? Когда что-то хорошее идет в руки. Я правильно мыслю?

— Пожалуй, — согласилась Ирина.

— Да не пожалуй, а точно. Вот он я, смотри, какой хороший! Я лежу где? Рядом с тобой.

Она засмеялась:

— Ты не умрешь от сомнений.

— А зачем от них умирать? Их надо рассеять, если они возникают. У меня нет никаких сомнений. Ведь нам обоим приятно все, что мы делаем. Это значит, мы будем поступать так всегда!

Она тихо засмеялась и потерлась носом о его шею.

— А поскольку я тоже не собираюсь ничего откладывать на потом, сейчас мы повторим, — тихо сказал он.

Ирина смотрела вниз, на его лицо. Тень от обоев, освещенных солнцем, падала на него, придавая глазам зеленоватый оттенок. Как два бледно-зеленых светофора, мелькнуло в голове… А потом — ни единой мысли, как будто они с Антоном летели с огромной скоростью, которую разрешил им двойной зеленый…

Они лежали рядом и смотрели в окно. Солнце скрылось, по стеклу барабанил дождь.

— А что ты скажешь о тех, кто родился в дождь? — спросил Антон.

— О-о, им везет. Много денег.

— Если мы с тобой точно рассчитаем… закажем время и погоду… — бормотал он, положив руку ей на грудь, — то наши дети родятся в дождь.

Ирина усмехнулась.

— Не перепутать бы дождь с бурей. — Она уткнулась носом ему в щеку. — Но знаешь, я хочу тебя спросить… твое увлечение гонками на собаках, это опасно?

— Ты… боишься за меня?..

Антон почувствовал, как нежность заливает его. Такого никогда с ним не случалось.

— Ты сама каталась, — начал он спокойным голосом. — Я возьму тебя с собой на Чукотку. Ты поймешь, что это… это… такой адреналин!

— А я хочу взять тебя в Австрию, — сказала Ирина.

Она приготовилась объяснить, почему и зачем, но он быстро ответил:

— Согласен. На медовый месяц.

— Неужели? — Она приподнялась на локте.

— А ты хотела провести его как-нибудь иначе? — спросил Антон.

— Прямо вот так сразу и медовый, да?

— Я все равно поеду с тобой, без меня тебе не обойтись.