— Мысль ваша, товарищ Карпухин, понятна, — сказал я, возвращая письмо. — Время есть, и пора начинать практические разработки по созданию отечественных промышленных газовых турбин. И этим вполне может заняться ваш брат, Василий Алексеевич Коляда, человек с опытом и знаниями. Так?

— Именно так, Георгий Васильевич, — Карпухин кивнул с явным удовлетворением. — Именно так. Нужна государственная программа, нужно финансирование, нужна лаборатория. И нужны люди, которые этим займутся. Вася и его коллеги могут стать ядром такой группы.

Я встал и прошёлся по кабинету, обдумывая услышанное. Идея была смелая, даже дерзкая. Создать технологию, которой ещё нет нигде в мире. Но в ней была своя логика.

— Допустим, нам удаётся совершить инженерный прорыв, — сказал я, остановившись у окна. — Допустим, мы разрабатываем одну из первых в мире промышленных газовых турбин и запускаем её в производство. Через пять лет, как вы говорите, или даже раньше. Но на чём она будет работать?

Идея, конечно, была хороша, и на самом деле лет за пять могла взлететь. Советская наука и промышленность не раз показывали, что способны на чудеса, когда есть политическая воля и ресурсы. Но оставался главный вопрос: где брать газ?

— В Сталинграде нет природного газа, и он не предвидится, — продолжил я, поворачиваясь к Карпухину. — Ближайшие месторождения, где ведётся его добыча, находятся на Северном Кавказе, в Ставропольском крае. Это сотни километров. Перспективы строительства газопровода такой протяжённости в ближайшие лет десять, думаю, равны нулю. Это задача масштаба пятилетки.

Карпухин выслушал меня, хитро улыбнулся и покачал головой. У него явно был заготовлен ответ и на этот вопрос.

— У меня есть ещё одна сумасшедшая идея, — сказал он, понижая голос, словно собирался сообщить государственную тайну. — Даже не идея, а информация, которая может всё изменить.

Глава 15

Карпухин выслушал меня, хитро улыбнулся и покачал головой. У него явно был заготовлен ответ и на этот вопрос.

— У меня есть ещё одна сумасшедшая идея, — сказал он, понижая голос, словно собирался сообщить государственную тайну. — Даже не идея, а информация, которая может всё изменить.

Он придвинулся ближе и заговорил почти шёпотом:

— Историю нового цементного завода в Михайловке вы знаете?

Я кивнул. Конечно, знал. Это была одна из наших удач последнего времени, завод удалось построить быстро и дёшево.

— Так вот, когда геологи в сорок первом копали там землю в поисках сырья для цемента, они в окрестностях пробурили несколько скважин. Искали одно, а нашли кое-что другое. В тех краях больше десяти лет искали нефть, с конца двадцатых годов. Бурили, изучали породы, анализировали. И перед самой войной что-то там нашли, почти одновременно с месторождением мела. Между станицей Арчединской и станцией Арчеда.

Карпухин достал из ящика сложенную карту и развернул её на столе.

— Вот, смотрите, — он ткнул пальцем в точку севернее-западнее Сталинграда. — Это наша область, и всего вёрст сто тридцать от города. Не Кавказ, не тысячи километров. Рукой подать.

— Эта ваша мысль, Пётр Иванович, мне тоже понятна, — я остановился у окна и задумался. Картина складывалась интересная. — Раз у нас получилось с панельным домостроением и цементным заводом, то почему бы не попробовать самим найти газ и не построить газопровод.