Виктор Семёнович слушал внимательно, делая пометки в своей тетради. Иногда он поднимал голову и задавал уточняющие вопросы.

— Если бы я, Георгий Васильевич, не знал, что все твои начинания успешно претворяются в жизнь, то наш разговор на этом бы и закончился, — произнёс он наконец, отодвигая тетрадь. — Слишком уж грандиозные планы. Но ты меня уже не раз удивлял. У меня к тебе такое предложение. У тебя забот и так полон рот, ты сейчас разрываешься между десятком направлений. Поэтому продолжай инспекцию восстановительных работ, это сейчас главное. А я возьму на себя переговоры с товарищами директорами. Займусь этим немедленно, прямо сегодня.

Он встал из-за стола, подошёл к окну и посмотрел на город.

— Устраивает тебя такой расклад? — спросил он, не оборачиваясь.

— Более чем устраивает, — ответил я с облегчением. — Всё-таки мы с вами в разных весовых категориях. Всем ясно, кто будет новым первым секретарём.

Виктор Семёнович обернулся и поморщился:

— Не прибедняйся. У тебя такой авторитет в городе и области, что разница, как ты выразился, в наших весовых категориях практического значения не имеет. Люди к тебе прислушиваются, уважают. Просто так будет рациональнее, эффективнее распределить обязанности.

Он вернулся к столу и взял какую-то бумагу.

— Сегодня утром пришло распоряжение товарища Вознесенского срочно провести совещание с директорами и парторгами ЦК всех промышленных предприятий города и области. Повестка — послевоенное развитие народного хозяйства. Срок проведения два дня. Поэтому ты должен как можно быстрее полностью войти в курс дела и не только взять в свои руки непосредственное руководство Сталинградом, но и быть готовым на этом совещании выступить.

Из партийного дома мы уехали одновременно. Виктор Семёнович сел в свою «эмку» и направился на «Красный Октябрь», а я решил инспектировать ход восстановления партийного дома.

Решение так называемой «жилищной» проблемы для партийных, советских и прочих органов управления города и области становилось одной из самых неотложных задач. Мы в буквальном смысле сидели на головах друг у друга, теснились в здании довоенного Кировского райкома. Эта скученность уже напрямую отражалась на эффективности управления, порождала конфликты и недоразумения.

Я не мог понять, почему сложилась такая ситуация. Ведь в истории, известной моей второй половине, всё было далеко не так остро. И во время войны подобной проблемы не существовало, управленческий аппарат размещался более-менее сносно.

Но взвесив всё, я решил, что дело, наверное, в той бурной деятельности, которую я развернул в Сталинграде после освобождения. Восстановление происходит намного быстрее, чем в известной мне истории. Задачи всё усложняются и становятся масштабнее, требуют привлечения новых специалистов. А аппарат управления остаётся прежним по численности, но многократно вырастает по объёму работы.

Последнюю неделю я на восстановлении партийного дома не бывал. Знал только, что там всё идёт хорошо, по графику. И сейчас я убедился, что не просто хорошо, а превосходно. Отделочники заканчили работы на первом этаже. Вовсю шли работы на втором этаже, свежая штукатурка уже просохла, и маляры грунтовали стены под покраску В ближайшие день-два должны были начаться отделочные работы на достроенном третьем этаже, где плотники заканчивали устанавливать оконные рамы и двери.

Всеми работами на восстанавливающемся партийном доме и в расположенном рядом медицинском квартале руководил приехавший к нам московский специалист Валентин Григорьевич Лукьяненко.