Через пару верст солнце стало светить прямо в глаза, а Годимир ощутил чужой взгляд. Все-таки он считал себя неплохим странствующим рыцарем — охотником на чудовищ, — и умение почувствовать опасность не раз и не два спасало ему жизнь. Он остановился и несколько раз на пробу взмахнул посохом. Не меч, конечно, но волка отогнать можно, а то и полдюжины двуногих разбойников. Если они не вооружены, конечно.

— Что-то случилось? — немедленно заинтересовался Олешек.

Годимир приложил палец к губам, призывая к тишине. Шепнул тихонько:

— Следят.

— Кто? — свистящим шепотом спросил музыкант.

— Откуда мне знать? Идем. Но осторожно.

Они двинулись дальше, стараясь шагать как можно тише. Рыцарь изо всех сил прислушивался, шпильман тоже навострил уши.

— Ну что? — через полверсты Олешек не выдержал.

— Мне кажется, нелюдь. — Словинец покачал головой. — Человек выдал бы себя. Хоть веточкой хрустнул бы…

— А кто же?

— Не знаю. Но будем очень осторожны.

— Может волколак? — Шпильман даже побледнел слегка.

— Вряд ли. Полнолуние не скоро. Сейчас они не опасны.

— Волк? Медведь?

— Да откуда мне знать? — зашипел рыцарь. — Просто поглядывай по сторонам да прислушивайся.

— Я и так прислушиваюсь.

— Вот и чудно.

Дорога шла дальше. Ощущение упорно буравящего затылок чужого взгляда не отпускало. Годимира так и подмывало развернуться и прыгнуть в заросли на обочине. Останавливали его несколько причин, главной из которых была слабость. Рыцарь знал, что, попытавшись пробежаться, скорее всего, потеряет сознание. Да и ловкий преследователь, умудряющийся не хрустнуть сучком, не пошевелить листву, пожалуй, просто-напросто не даст себя рассмотреть. Скроется в чаще, и ищи свищи, а вернувшись в другой раз, будет осторожнее и постарается не выказывать своего присутствия. Оставалось идти и ждать удобного случая или надеяться на оплошность неизвестного существа.

Вот так они и прошагали еще две версты.

И вдруг за очередным поворотом дороги Годимир остановился как вкопанный, услышав треск ломаемых ветвей и бессвязные возгласы в кустах. Шпильман едва не налетел на него.

— Что?

— А вот там точно люди… — Рыцарь прислушался. — Точнее, один человек. Злой, как горный великан. И один конь, похоже…

— А что он там делает?

— Вот сейчас и выясним. — Словинец решительно шагнул на обочину, постучал палкой по веткам ракиты и крикнул: — Эй, добрый человек! Что-то случилось?

Брань в кустах прекратилась, словно по воле чародейства. А через несколько ударов сердца, раздвинув руками густую поросль, на дорогу вышел человек с кнутом на длинном кнутовище.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГОРШЕЧНИК ИЗ КОЛБЧИ

Несколько томительных мгновений незнакомец разглядывал Годимира, потом перевел взгляд на шпильмана. Почесал щеку кнутовищем. Странно, но в его глазах был не страх, а спокойная уверенность знающего себе цену человека.

Что ж, пялиться друг на друга, так пялиться. Рыцарь тоже принялся бесцеремонно рассматривать выглянувшего из кустов. Но вскоре убедился, что особого смысла в этом нет. Обычная одежда простолюдина из Заречья — широкие штаны, выкрашенные в коричневый цвет корой ольхи, заправлены в грубые упаки с коротким голенищем; льняная рубаха навыпуск с подолом на полторы ладони выше колена; меховая безрукавка — в Полесье и словинецких королевствах такую называет кептарем, а заречане почему-то произносят как «киптарь», на голове бесформенная шапка-кучма.