|
.
— Тебе интересно? — Спрашиваете! После нашего разговора у меня теперь на них целая папка. На Пастора. Там еще Ургин. — Опасный тип! Я слышал, что он киллер. Пиши номер микроавтобуса, в котором везли сигареты… — Пишу. — Но… — Баш на баш! Я буду держать вас в курсе…
Город был пуст. Декабрьский ливень, который буквально исхлестал автобус по дороге, временно прекратился. Над головой раскинулось ясное звездное небо. Я увидел огоньки двух самолетов, шедших навстречу друг другу в воздушном коридоре. Нашим ориентиром была Большая синагога. Ее было трудно не заметить. —Улица Ротшильда… — прочитал Захария на перекрестке. — Где-то здесь… Прохожих почти не было, — наверное, по случаю ливня, объявленного еще пару дней назад. —Вигодски Элиягу… Это здесь. Никаких магазинов тут не было. Мы прошли всю улочку, она оказалась небольшой. Разглядеть номера домов нам не удалось. Захария решил начать осмотр автотранспорта прямо с перекрестка. Машин было много, они стояли на тротуарах. Я прошел несколько домов и сразу увидел ее. Белая «судзуки» со стеклом во всю заднюю стенку была припаркована рядом с огромным мусорным контейнером. Машина была совершенно новая. Захария открыл дверцы. С обеих сторон мы нагнулись над сиденьями. Ничего, связанного с убийством, внутри не было. Если не считать махровой, с бурыми пятнами, простыни из моего дома, которой, видимо, вытирали пол в прихожей и в коридоре. Полицию она не заинтересовала, поскольку заявления о нападении и убийстве не было. Можно было только удивляться ограниченности местных комиссаров Мегрэ. Я завернул простыню в полиэтиленовый пакет, который захватил с собой. Перевязал скотчем. Бардачок машины оказался почти пустым, в нем лежало только несколько талонов на бесплатную помывку — их давали за заправку бензином полного бака. Наклейка с напоминанием о езде с включенными фарами. На коврике виднелись следы — похоже на цементную пыль. Я осмотрел руль. Водитель не позаботился о том, чтобы его протереть. Тут оказалось огромное количество отпечатков, я снял, что удалось, все тем же скотчем. Закончив, обернулся к Захарии: —Посмотри, пожалуйста, еще раз, когда приедешь в Холон. —Обязательно… Он был рад, что машина нашлась и все обошлось без осложнений. Можно было закругляться. Я еще осмотрел приборную доску. Машина была совершенно новая. На спидометре стоял пробег — 14 500. — Не помнишь, какой был километраж, когда Николай ее брал? — Это я тебе точно скажу. 14 030. Арлекино взял машину около девяти утра. У меня в квартире он появился в десять с минутами. Ясно, что из Холона он прямо поехал в Иерусалим. Больше он уже за руль не садился. От Холона до Иерусалима примерно 65 километров. «Если убийцы сразу махнули в Ришон ле-Цион, это еще шестьдесят пять… Израиль — не Африка, много не накатаешь…» —На спидометре должно быть 14 160—14 200. Где же они гоняли? Захария поскреб отросшую за последние часы щетину на подбородке. — Ты хотел, чтобы они привезли убитого себе под окна и тут оставили… — Нет, конечно. Но не с трупом же они болтались триста километров! —Они махнули в сторону, там и сбросили труп… —Не стерев отпечатки пальцев… — Настала моя очередь лечить бывшего комитетчика. — А потом привели машину в Ришон ле-Цион? Здесь что-то другое! Захария взглянул на часы: ему пора было ехать, — Ты со мной? — Я еще тут похожу. Дом был старый, с огромной веерной пальмой перед фасадом. |
