— Аркадий? Из блока «В»?

— Я не должен говорить. Я ведь только служащий. Это хозяин решит.

— Если честно, мы оба ее обнаружили…

— В Тверии? — Я не моргнул глазом.

— Почему? — Он растерялся.

— Ладно, колись… — сказал я как можно мягче.

— В Ашдоде.

— Ты там на строительстве?

След цемента на коврике точно указывал род его занятий.

— Сити строим. — Он принес из кухни еще рюмку, налил мне. Подвинул консервы. В банке с «туной» оставалось несколько рыбок. — Первая восьмиэтажка у пустыря. «Судзуки» там несколько дней стояла. Ее загнали на самую свалку.

— Это какой район?

— Между Йуд Гимел и Йуд Алеф. Его пока придерживают. Вокруг все застраивается, а он нет…

Труп следовало искать в Ашдоде!

— Немного поддали с другом. Ну и…

— Сгоняли еще в Тверию?

— Да, мне надо было. Мы, можно сказать, спасли машину: не сегодня-завтра ее бы угнали в Газу…

— Водительские права у тебя?

—У друга. Он тут уж лет восемь. Квартиру купил.

Так я и думал.

— Вы что-нибудь выбрасывали из машины? Какие-нибудь бумаги?

— Да нет вроде.

— Последний вопрос: магнитофон у тебя?

Гальберман подцепил «туну» из коробочки.

— А если я не отвечу?

— Тогда забудь про премию. Что-нибудь одно.

— Премия большая?

—Магнитофона на нее не купишь. Это я точно говорю.

Раздался звонок. Гальберман не спеша прожевал «туну». Отер ладонью рот.

— Это теперь до ночи. Каждый час звонит. Выясняем отношения. Алименты такие — впору бежать! Так опять же выезд перекрыт!

— Так как теперь будем?

— Черт с ней, с премией. Считай, что я ее получил.

Я приехал в Ашдод рано. Прямо напротив автобусной станции поднимались новостройки. Труп Арлекино следовало искать вблизи того места, где была оставлена «судзуки». Между Йуд Гимел и Йуд Алеф. На пустыре. Рядом — строительство Сити. Пустырь придерживают. Вокруг все застраивается, а его пока нет… Не густо! Машина была загнана на самую свалку. Гальберман и его друг уехали на ней в Тверию, затем — в Ришон ле-Цион.

Поблизости от автостанции меня настигла родная речь.

— Мы уссались над ними… — Молодые русские израильтяне шли компанией — три девочки и два мальчика, восьмиклассники.

— Парень… — спросил я одного из них. — Как пройти в Йуд Гимел?

— Пешком?!

Будто где-нибудь в Сумах я интересовался дорогой на Эрец Исраэл. Одна из девочек подскочила. Я думал, она спросит про время.

— У вас есть закурить?

— Не рано тебе?

—Я еще там курила…

Она мне кого-то напомнила. Округлая мордашка, серые большие глаза. Светлые волосы. В своей прошлой жизни эта маленькая школьница могла быть моей бабкой. Жаль, что, рождаясь заново, мы напрочь забываем о том, кем были прежде…

Я протянул сигареты.

—Это в том направлении… — Она показала рукой.

Ашдод был строго поделен на параллельные горизонтали и вертикали. С одной его стороны было море и развалины древнего города филистимлян. С другой — как бы конец света: песчаные горы со следами протекторов на склонах. Это были следы мотоциклов и тракторов, на них устраивали гонки по песчаным каньонам. Оттуда, как из духовки, тянуло жарким дыханием пустыни…

Районы Ашдода носили буквенные обозначения.