Дом был старый, с огромной веерной пальмой перед фасадом. Белая «судзуки» стояла позади него. За небольшой каменной стенкой виднелся небольшой садик для детей. Он был пуст. Я обошел вокруг дома. В нем было два подъезда с одинаковой нумерацией. Я побывал в каждом, пригляделся к почтовым ящикам. «Коэн», «Леви», «Мизрахи»… Снова полный набор распространенных ивритских фамилий. Я искал фамилии с русскими и идишскими корнями. И нашел: «Петрик Аркадий», «Гальберман Игорь», «Юдин Виктор…» Двое из них, Юдин и Гальберман, квартиры снимали. На почтовых ящиках значились также израильские фамилии владельцев квартир. Я переписал их — при необходимости по телефонной книге можно было найти номера телефонов Юдина и Гальбермана.

Для беседы я выбрал Петрика — тот жил в собственной квартире. Судя по всему, он имел средний достаток, был устроен. Существовала ничтожно малая вероятность, что именно он преследовал Арлекино. Аркадий Петрик жил в блоке «В» на третьем этаже. В подъезде с домофоном. Но дверь оказалась открытой. Я предпочел нажать клавиш переговорного устройства. Трубку взял ребенок.

— Тихо! — В глубине квартиры лаяла небольшая собачка.

— Аркадия, пожалуйста.

Дитя ответило, чудовищно коверкая язык:

—Аркадик ушла в амбатия…

«В ванне!»

Я перешел в блок «А» к Гальберманам. Поднялся на этаж. Дверь в квартиру была деревянная. Звонок не работал. Я постучал. Мне открыл худощавый мужчина лет сорока, вытянутое лицо окаймляла черная бородка подковой.

—Заходите…

Напротив двери я успел заметить большую светлую комнату, мебели было немного. У окна стоял диван, похоже, его приволокли сюда со свалки. Пред моим приходом Гальберман смотрел телевизор. Сбоку на столике стояла бутылка. Все та же водка — « Голд». Гальберман что-то писал. Когда я вошел, позвонил телефон.

—Минуточку… — Он отложил трубку, чтобы не разговаривать при мне. Взглянул вопросительно.

Я объяснил:

— Вы звонили в полицию насчет угнанной машины. Я из бюро проката. Мы объявили премию для того, кто укажет ее местонахождение…

Взгляд его сразу потеплел. Гальберман показал на стул — ученический, низкий, с жестким маленьким сиденьем, по-видимому тоже со свалки, расположенной где-то рядом со школьным зданием. Я огляделся. Справа от двери начинался длинный коридор. Там были еще две комнаты и удобства. Судя по застеленному одеялом матрасу в углу, квартиру снимало несколько семей.

Гальберману звонила женщина. Разговор легко было ПОНЯТЬ. Она уже звонила несколько раз, но не могла застать Гальбермана, а он оправдывался:

—На работе задержали. Чем больше работы, тем лучше тебе с Иркой! Скорее рассчитаюсь…

Он говорил со своей бывшей супругой об алиментах. Причина неурядиц была таким образом налицо.

—Куда я уеду? Ты же выезд перекрыла! Кто меня теперь из страны выпустит?!

Жена, видимо, звонила ему каждый день. Разговор супругов — нескончаемый, бесплодный — был уродливым продолжением их прошлой семейной жизни, к которой оба привыкли. Полемика на данном этапе не могла иметь решения. Наконец они оба почти одновременно бросили трубки.

Мне надо было спешить, я был уверен, что через несколько минут женщина позвонит снова… Мы понимающе улыбнулись друг другу.

— Далеко? — Я мигнул на трубку.

— В Тверии. Сто тридцать два кэмэ…

Что-то в этой точности километража заставило меня напрячься.

— Итак… — Он призывал меня держаться ближе к делу.

— С премией все в порядке. Вы сможете подтвердить, что именно вы обнаружили машину и позвонили? А то есть еще человек… Кстати, тоже репатриант…

Я попал в цель.