|
Два последних доклада Эйзентрегеру скорее напоминали «не вели казнить, вели миловать», чем отчёт грамотных разработчиков. И тем не менее он не нервничал, не орал, не торопил — выслушивал объяснения, то ли верил им, то ли терпеливо ждал. Время-то ещё было, контракт на полгода, но всякий раз, когда Лекс пытался прикинуть, какие расходы несёт Эйзентрегер, он понимал, что скоро начнутся вопросы. И не такие, как обычно любит задавать Лиска. Как дела… Блин… Да лучше всех. Наверное. С Лиской они виделись сегодня утром, за завтраком. И она задала тот же самый дурацкий вопрос, что и сейчас. Таким тоном, что вроде бы подбодрить хотела, а на самом деле только тоску вызвала. Что хотела услышать в ответ? Что всё хорошо? Спасибо, что спросила, а как у тебя? Да ну, в баню этот словесный спам. Утром он ответил ей: «Никак». Молча поел и ушёл спать. И вот спустя несколько часов, когда он проснулся, Лиска снова приходит и спрашивает, как у него дела. Удивительно, что при этом она была грамотным кодером, а не тупой блондинкой. Лекс проснулся-то каких-то пару часов назад. Успел умыться, поесть и впасть в депрессию, которую сам называл творческим кризисом. Сидел перед монитором, подперев ладонью голову, смотрел в монитор со строчками кода и ждал чего угодно, только не визита Лиски и её тупых вопросов. Плохо работать с чем-то, в успех чего не веришь. Лучше сидеть без денег, чем без идеи. Лекс, похоже, был единственным в команде, кого деньги не очень интересовали. Остальные, особенно Жан, регулярно пользовались возможностью проверить свой счёт под наблюдением двух сисадминов базы. — Пока деньги свистят, дышать много хорошо, — сказал на днях серб, этими словами в общем-то выразив настроение всей команды. Они тогда прогуливались на улице. Лекс, серб, поляк и Лиска с Андерсом. В тени многовековых деревьев на заднем дворе замка, вдали от посторонних глаз, подальше от чужих ушей. Этот внутренний дворик был единственным местом под открытым небом, где разрешалось гулять хакерам. Два раза в день, утром и вечером, пока светло. Часть кода спутника написана на Java. Ява тормознутая и могла запросто сожрать все сто процентов процессора, но её преимущество в том, что она кроссплатформенная и дружит с основными операционными системами — винды, солярис, линукс, яблоко… Так вот, идея была в том, чтобы написать библиотеки, которые должны были заставить спутник взаимодействовать с вирусом. Поляк рассказывал про то, что уже накодено. И про то, что они уже приблизились к решению поставленной задачи и осталось совсем чуть-чуть. Наваять ещё немного библиотек, правильно их прикрутить, и решение проблемы у них в кармане. После того как поляк первый раз проверил свои банковские поступления, он быстро признал, что спутник создан на основе искусственного интеллекта, и, в общем-то, это была его идея с библиотеками. Эти библиотеки должны были заставить искусственный разум воспринимать вирус как своего владельца. Это было что-то вроде настройки, но не на человеческую личность, а на компьютерную программу. С каждым днём Лекс всё больше сомневался в правильности этой идеи, но других вариантов они не придумали, а Эйзентрегер одобрил её ещё в самом начале как перспективную. Через сутки надо сдавать отчёт Эйзентрегеру. Десять — пятнадцать минут, чтобы доказать, что последние четыре дня прошли не зря и от них был какой-то толк. В это же время надо рассказать о дальнейших планах работы. Коротко, внятно и максимально понятно. Лекс не знал, что говорить: за последние три дня ничего существенно не изменилось и несущественно тоже. Он уже предлагал подумать над новой стратегией, но, кроме Лиски, это предложение все восприняли без особого энтузиазма. Поляк всё расхваливал свою идею с библиотеками — сравнивал их то с музыкальным произведением, то с муравейником, то с простоквашей. |
