Не в силах понять смысл вопросов, так как всю ее сотрясала нервная дрожь, Джорджия не сводила глаз с ламинированного изображения лимфатической системы на стене за столом регистраторши.

– У вас есть деньги? – неожиданно спросила Индия. – Ах, вы сохранили кошелек. Отлично.

Джорджия прикоснулась к кошельку Сьюзи. Кровь высохла, и не знай она, что это кошелек, приняла бы его за деревяшку – до того он стал твердым. Мысль о деньгах ей не приходила в голову. Черт! Ее собственный кошелек сгорел вместе со всеми кредитками. Где сейчас Энни? Неужели, как собиралась, улетела в Гонконг?

– Если вам негде остановиться, – продолжала Индия, – у меня тут есть свободная кровать. И из окна самый лучший вид на город.

– Спасибо. Я как‑нибудь устроюсь.

Ее мысли вертелись вокруг того, где достать денег. Мама уехала из города с приятелями, и Джорджия напрочь забыла, как их зовут. Босс наверняка одолжит ей денег. Надо позвонить Мэгги.

– Вы устали, а я вас мучаю, – громко вздохнула Индия, выпуская струю дыма. – А если заплатит моя газета? Скажем, мы напишем историю о том, как вы преодолели свой страх перед полетами, или…

– У меня правда все в порядке, – отозвалась Джорджия. – Позвоню подруге. Мне и нужно всего‑то, на что купить сэндвич и сделать пару звонков.

Индия моргнула:

– Вы потеряли деньги?

В ответ Джорджия кивнула.

– Послушайте, не беспокойте свою подругу. Почему бы нам не поехать в Сидней вместе? Вы хотите лететь? Или предпочитаете машину?

Джорджия, дернув головой, уставилась на журналистку:

– Вы хотите ехать со мной до самого Сиднея?

Индия усмехнулась:

– Всего‑то две‑три тысячи километров, а так как меня не пугает дорога…

Они обе вздрогнули, когда распахнулась дверь и мужской голос проговорил:

– Джорджия, я доктор Офир. Прошу прощения за то, что заставил вас ждать. Мы пытались помочь Бри, а теперь, если не возражаете…

На мужчине был белый халат. Он широко раскинул руки, на лице застыла тревога. Потом он заметил Индию Кейн и остановился. Черты его будто окаменели:

– Мисс Кейн, кажется, я уже сказал…

Индия Кейн стряхнула пепел и выбросила окурок на мокрую бетонную дорожку.

– Уже ухожу. – Сунув руку в сумку, она вынула визитку и протянула ее Джорджии. – Позвоните мне на мобильный. Сегодня вечером я занята, но почему бы нам не встретиться завтра?

– Мобильник здесь работает?

– Да, я тоже удивилась. Наверно, поставили новую мачту где‑то около Батчерс‑Хилл.

Крутя в руке карточку Индии, Джорджия подумала, не означает ли появление новой мачты в глубинке Северного Квинсленда, что его наконец‑то соединили с остальным миром?

– Ладно, Джорджия, позвоните. Если захотите, я подброшу вас на аэродром, и там мы решим, полетите вы или мы вместе поедем в Сидней. А если передумаете, то, по крайней мере, разопьем бутылку вина.

*

Доктор Офир внимательно осмотрел Джорджию, помедлил, заметив на правой ноге белый круглый шрам:

– Что это?

– Тропическая язва.

– Глубокая.

Джорджия вспомнила, какой отвратительный, словно от протухшего мяса, запах исходил от этой язвы, и мать побелела, как полотно, когда меняла повязку.

– Что это? – спросила Линетт, аккуратно удаляя коричневую массу из гнойной раны.

– Припарка, – ответила Джорджия.

Линетт прочитала медицинской сестре лекцию, от которой та, злясь и раскаиваясь, покраснела как рак.

– Но вы сами говорили о естественном лечении…

– Не при стрептококковой инфекции.