– Не выйдут, – буркнул Эдгар, уже зная, что за этим последует.

Айк-Яо протянул свернутые в трубку ассигнации и бригадир, отстегнув замок на краге, взял деньги чистой рукой.

– Здесь по пятьсот на каждого. Полагаю будет достаточно? – уточнил Айк-Яо, немного гундося, поскольку старался не дышать носом.

– Нормально, – нейтрально произнес Эдгар, которому такой приработок был не лишним, но при этом он чувствовал себя причастным к какому-то заговору против Бакстера, которого бригада уже начинала считать за своего.

Вместе с тем, хотелось чтобы все это поскорее закончилось. Эдгару казалось, что все эти люди, которые так заботились о судьбе Бакстера, были опасны.

Те несколько минут, пока Бакстер вместе с этими двумя наряженными медиками шли к припаркованному на шоссе фургону, Эдгар и его люди стояли в напряжении и лишь когда фургон уехал, облегченно перевели дух.

– Нам тут премия накатила, – сказал бригадир показав деньги, но никто на это не отреагировал и работники стали молча подниматься в домик – обедать.

72

Всю дорогу до института Никса, «пациент» вел себя спокойно. Он сидел в «пассажирской» части фургона в удобном кресле и смотрел в окно, прижимая к себе котомку с какими-то пожитками.

Айк-Яо посматривал на него через выведенную на панель трансляцию видеокамеры.

– Ты, все еще нервничаешь? – заметил Лапницкий.

– Да. Инерция какая-то.

– Все в порядке. Сейчас сдашь его Никсу и порядок. Кстати, было бы неплохо, если бы ты высадил меня где-то в центре.

– Исключено. Если что-то случится и босс узнает, что мы рано расслабились…

– Ладно, перебьюсь. Такси возьму.

– Возьми. Я тебе еще сверху на такси добавлю.

– Вот это другое дело! – обрадовался Лапницкий.

– Но только из уважения к твоей бабушке, – добавил инженер и они рассмеялись, чувствуя, как уходит напряжение.

Остановившись на светофоре, который перекрыл движение, чтобы пропустить грузовой конвой из вереницы автороботов, Айк-Яо отправил Никсу сообщение:

«Мы едем».

И вскоре получил ответ:

«Используйте въезд через терминальные ворота „С“».

К моменту заезду на территорию института, все уже было готово и никаких остановок для проверки пропуска не потребовалось.

Шлагбаум оказался поднят, а охранники из своей будки даже не высунулись.

Вместо обычного заезда на эстакаду, инженер свернул направо в р зев, почти всегда закрытого туннеля на «минус второй этаж».

Так можно было сразу попасть в исследовательскую часть института.

– Никогда сюда не заглядывал, – заметил Лапницкий. – Эй, а он вроде тоже забеспокоился, нет?

Айк-Яо бросил взгляд на экран – пациент действительно привстал с кресла, когда в окне стало темно и вместо уличных панорам, появилась бетонная стена. Но потом в галерее зажглось яркое освещение и он успокоился, вернувшись на место.

Когда фургон, наконец, остановился в шлюзе химобработки и корпус машины загудел от упругих струй, пассажир опять привстал, но теперь уже с интересом следил за тем, как на стекло разбрызгивалась желтоватая пена, которая затем смывалась зеленоватым раствором.

– Наверное думает, что мы на мойку заехали, – прокомментировал Лапницкий.

– Твое вознаграждение – плюс на такси, – сказал Айк-Яо подавая тому гонорар.

– Спасибо. Ты обращайся, если что. Всегда рад, как говорится.

Наконец, дезинфекция закончилась и створки шлюза перед фургоном раздвинулись, пропуская машину внутрь самой главной части института, где на приёмной площадке важного пациента уже ждали Джеральд Никс, Кантор и четверо санитаров с борцовской сноровкой и соответствующей массой.