– Ни за что не найдет. Это, всего лишь, тонкая ниточка. Я тебе пришлю пару роликов, где он белками вращает – мои люди засняли процесс прямо в кабинете у него на службе.

– Они что, прямо вот так его снимали?

– Бизон, ну я же серьезными делами занимаюсь. Когда схема его гасит, он вообще «не алло». Приходи и обноси его.

– Пока девку не трахнет?

– Это да. Но мы настройки подкрутим и это ему тоже помогать перестанет.

– Ох, опасные вы люди. Злодеи форменные, – покачал головой Аспер и снова налил по порции.

– Мы-то ладно, ты то как? Девочка твоя как, выздоровела?

– Да выздоровела конечно. Неделю назад здесь была, пару дней в своей комнате провела и свалила. Я хотел остановить, но она мне стволом пригрозила.

– Стволом, Бизон? – усмехнулся Оливер, принимая свой бокал. – Эта мелкота один-в-один ты двадцать лет назад. Гены, туды их в качель. Ну, поехали, за здоровье и прочее…

Они выпили, но как-то по-холодному. Выпивка уже не брала. Она давала лишь краткое забытье, а легкости не приносила – нет.

– Копам занеси, пусть поищут стрелка этого, – сказал Оливер.

– Хорошая мысль, кстати, – согласился Аспер и потянулся к бутылке, но передумал.

– Пойду я, – сказал Динамит. – Дела на сегодня еще не закончены.

– Так темно уже там, на улице.

– На улице темно, а дела не закончены, – повторил Оливер и поднялся. – Скажи своим ребятам, чтобы нас выпускали, а то они там с автоматами наперевес стоят – бычатся.

– Да не вопрос, прямо сейчас иди. Ворота сразу откроют – без обратного пароля.

40

Всю ночь за окном бушевала буря и яркие вспышки молний озаряли небо, проникая светом в комнату Чейна сквозь незашторенное окно.

Раньше он задвигал плотные шторы на ночь, чтобы свет рекламных панно с улицы и фонари не мешали выспаться. А утром, также регулярно раздвигал занавески, чтобы увидеть свет нового дня или, если повезет, даже солнца. И затем, с улучшенным настроением отправлялся умываться, делать свои пару сотен отжиманий и проводить легкий бой с тренажером.

Но теперь все переменилось. Грохотал гром, сверкали молнии, крупные капли дождя настойчиво молотили в окно, но Чейн не просыпался, а лишь видел какие-то, новые для него, кошмарные сны. И там он был не он, а кто-то другой.

Эти сны повторялись с навязчивым постоянством. Какой-то человек уходил прочь по грунтовой дороге и Чейн, будто бы еще ребенок, бежал за ним следом, чтобы увидеть – кто этот человек.

Он хотел остановить его, хватал за полы пиджака, но незнакомец, не оборачиваясь, решительно сбрасывал руки ребенка и продолжал уходить все дальше.

А Чейну, в этом сне, очень важно было увидеть лицо незнакомца, ведь он подозревал в нем… именно самого себя.

Он просыпался среди ночи – весь в поту. Поднимался и ходил по темной квартире. Ничего не понимая и ничего не узнавая в этом чужом для него жилище.

Потом падал, где придется и засыпал. А под утро обнаруживал себя, то в кладовке, то на кухне у окна.

Спешил скорее умыться, затем в туалет и кое-как одевшись – на работу.

Он уже начал привыкать не задумываться о пережитом очередной ночью, а скорее одеваться и бежать на работу, потому что служба в «Марбеле» оставалась его последним пристанищем в мире прежней реальности.

Все остальные ориентиры уже были безжалостно смыты этим потоком безумной реки.

Пришло очередное утро и в этот раз Чейн проснулся прямо в кровати, однако, даже не задумываясь о таком везении, вскочил и помчался в ванную – умываться.