Он успел заметить, что в его теперешнем положении главным было действовать и не задумываться о смысле этих действий. Потому что там – в мыслях, его ожидал абсолютный вакуум логики и никаких объяснений. Поэтому, лучшим для него было бежать, что-то делать, мыться ледяной водой, потому что забыл, что есть горячее водоснабжение, хватать очередную одноразовую сорочку с жестким, как фанера, воротником, завязывать сложный узел галстука и выскакивать из подъезда с кожаным портфелем под мышкой, в котором уже плескалась очередная бутылка из его коллекции.

Эта быстрая смена действий было очень важна, потому что движение было его спасением. Его тело еще помнило эти движения, а вот мозг не справлялся и постоянно подбрасывал Чейну измененные картины.

Фантазии, одна ярче другой, накатывали на Чейна волнами, пока он ехал в даблбасе.

То он был пилотом пограничного рейнджера, то полицейским, преследующим опасного преступника, который катил в том же даблбасе.

А то вдруг, становился капитаном речного буксира – там на заснеженной части Дипстауна, где добывали «золотой корень».

Это был какой-то бесконечный калейдоскоп реальностей, которые мучили Чейна до того момента, когда наконец в динамиках звучало «комплекс „Марбел“, пересадка» и он выскакивал, сбивая других пассажиров и несся к громадам офисного комплекса, чтобы наконец зацепиться за прежнюю реальность и почувствовать себя живущим. Живущим, живым здесь и сейчас.

– Ну где ты ходишь, Эдвард!? У нас авария в пентхаусе! Тамошние орут, что горячий фонтан лупит им прямо в стену!

Это было первом, что услышал Чейн, оказавшись у себя в подвальном этаже.

– Я тебе уже полчаса названиваю, но твой диспикер вне зоны! Ну, как так можно, Эдвард! Половина второго дня, а ты все еще не на работе?

«Половина второго?» – ужаснулся Чейн, ведь он был уверен, что едет на работу ранним утром.

– А… где бригада? – спросил Эдвард, стараясь выгадать немного времени, чтобы сориентироваться. Он понимал, что в любой момент, его могут просто вышвырнуть из «Марбела» за профнепригодность. И куда он пойдет? Что станет делать?

Он не беспокоился о том, где будет брать деньги на еду и жилье – за это он пока не переживал. Больше всего Чейна ужасала мысль, что его лишат последней опоры в прежней реальности – работы в «Марбеле». И тогда он окончательно сорвется в яму, которая, все настойчивее его засасывала, выдергивая из под ног кирпичик за кирпичиком и делая его привычные опоры все более призрачными.

– Ладно, это потом… Ты принес?

Бесцветные глаза Гифсона с красными прожилками оказались совсем близко и в них прятались беспокойство и страх.

– Что?

– Как «что»?!

– Ах это… Да, вот тут в портфеле.

– Не сейчас, – остановил Чейна Гифсон, оглядываясь. – Сначала работа, а уж потом…

– Я пойду, поставлю портфель в кабинет и рвану к ребятам.

– Да, к ребятам, – повторил Гифсон провожая взглядом портфель в руках Чейна.

Он едва себя сдерживал и не понимал, как дотерпит до конца рабочего дня. Но как-то, все же, нужно было дотянуть. И чтобы скоротать время и отвлечься, он направился в кафетерий, где после обеденного перерыва, снова была пауза покоя.

– Что желаете? – спросила девушка в крахмальной наколке с именем на бейджике «Синди».

– Дайте что-то такое, ну, сладкое, что ли и кофе.

– Шоколадные штуцы сгодятся? – спросила Лиззи, надеясь всучить не определившемуся клиенту позапозавчерашние пирожные.

Их уже следовало выбросить, но хозяин приплачивал премию, если персонал находил возможность реализовать залежавшийся товар.