Джек вытаращил глаза:

– До чего потрясающее учение!

Одна банальность влечет за собой другую, подумал он, и подавил улыбку, вспомнив вариант Эйба: «Научи человека ловить рыбу, и ты сможешь продать ему удочку, леску, поплавок и крючки».

– Да. Таков путь дорментализма. Вы можете быть совершенно уверены, что любой вклад, который вы пожелаете пожертвовать церкви, будет целиком направлен на оказание помощи обездоленным.

– Прекрасная идея. Знаете, думаю, мне не стоит ждать, пока я займу место отца. Я бы хотел начать прямо сейчас. Как только мы кончим занятие, я свяжусь со своим бухгалтером.

Брейди расплылся в блаженной улыбке:

– Как любезно с вашей стороны.

4

Пока Дженсен, преисполнившись внимания, стоял у дальнего конца стола, Брейди продолжал барабанить пальцами по столешнице. Когда‑то он знал имя своего Великого Паладина, но давно забыл его. И сомневался, помнит ли его сам Дженсен.

Впрочем, все это было не важно. Вот что имело значение – личность Джейсона Амурри. Его слова были слишком хороши, чтобы безоговорочно считать их правдой.

Он хотел услышать мнение Дженсена, но предварительно решил немного поиздеваться над ним.

– Так что твой кселтон говорит нам о Джейсоне Амурри?

Дженсен нахмурился. Он не спешил с ответом и, найдя его, тянул слова.

– Он для него подозрителен. Он считает, что в нем есть какая‑то... несогласованность.

Наблюдая, как Дженсен отводит взгляд, Брейди с трудом удерживался от смеха. Дженсен откровенно страдал, рассказывая о своем кселтоне в процессе Полного Слияния. Иначе и быть не могло: кселтон Дженсена был далек от ПС. Откровенно говоря, у него вообще не было кселтона. Да ни у кого не было!

Но никто – ни Дженсен, ни какой‑либо член Высшего Совета – не мог этого признать. Потому что каждый из них считал, что он единственный Ноль в элите, достигшей Полного Слияния. Каждый скрывал свой Позор Слияния, потому что признать Никчемность означало, что его ждет изгнание с поста и бесчестие.

О, до чего забавно было слушать их рассказы, как они левитируют или, покидая тела, странствуют меж звезд и планет – словно по каким‑то неписаным законам соревнуются между собой. И поскольку Лютер безоговорочно дал понять, что демонстрировать перед другими способности, обретенные при Полном Слиянии, – это плохой тон, дешевая наглядность которого опошляет чудеса ПС, – никто не должен был подтверждать свои волшебные свойства.

Таким образом, никто не имел права сказать, что король‑то голый.

– Мой кселтон чувствует то же самое, но почему‑то не может выйти на контакт с Амурри. А мы знаем, что это значит, не так ли?

Дженсен кивнул:

– Вероятно, Амурри – Ноль.

– А это, – вздохнул Брейди, – всегда трагично. Я сочувствую Нолям, но еще больше я жалею бедных Нолей, которые обманывают сами себя, не в силах признать свое Позорное Слияние.

Он видел, как Дженсен сглотнул комок в горле. Брейди отчетливо понимал, о чем тот сейчас думает: «Почему он это говорит? Он что, подозревает меня? Что‑то знает?»

– Как и я, – прохрипел Дженсен.

– Не сомневаюсь, в храме есть члены с ПС, но да воздержатся наши кселтоны от проникновения сквозь их покровы. Не стоит вторгаться в их существование. В этом нет необходимости, потому что, как вы знаете, рано или поздно все Ноли разоблачат себя.