- Но мой отец…

- Я знаю, - прервал я. - Знаю. И не имею ни малейшего желания причинять тебе вред. Ни малейшего.

Алессандро успокоился, удовлетворенный моим ответом. Но я отметил, что оказывать давление можно не только на меня, но и на моего противника, а Энсо, в отличие от меня, был уязвим: во имя безопасности дорогого ему человека его можно было принудить к чему угодно. Допустим, предавался я праздным мечтам, я похитил бы Алессандро и запер его в удобном подвале своей квартиры в Хэмпстеде. Тогда Энсо был бы у меня в руках, что называется, «зуб за зуб».

Я коротко вздохнул. Слишком много возникнет проблем. И поскольку я хотел от Энсо только одного: чтобы он слез с моей шеи и убрался из моей жизни до того, как отец выйдет из больницы, похищение Алессандро явно не было кратчайшим путем к цели. Кратчайший путь - это, очевидно, закрытие Роули-Лодж. А жаль…

Алессандро не терпелось побыстрее оказаться на месте, а в целом он вел себя спокойнее, чем я опасался. Но высокомерная посадка головы и сжатые на коленях тонкие пальцы не оставляли сомнений, что настроен он очень решительно.

Я вильнул в сторону, избежав столкновения с бензовозом, водитель которого ехал мне навстречу по правой полосе, как будто он во Франции, и заметил между прочим:

- Ты ведь не станешь отыгрываться на других учениках, если у тебя что-то не получится. Ты должен победить сам, понимаешь, да?

Он чуть ли не обиделся:

- Разумеется.

- Видишь ли, - сказал я без нажима, - привычки всей жизни обостряются помимо твоей воли в моменты стресса.

- Я постараюсь победить, - заверил он.

- Да. Но запомни: если ты победишь, оттолкнув кого-то с дороги, стюарды дисквалифицируют тебя, и ты ничего не получишь.

- Я буду осторожен, - сказал он, вздернув подбородок.

- Это все, что требуется, - подтвердил я. - Щедрость можешь не проявлять.

Он с подозрением посмотрел на меня:

- Я не всегда понимаю, когда вы шутите.

- Да почти всегда, - ответил я.

Мы продолжали ехать на север.

- Твоему отцу никогда не приходило в голову, что куда проще купить тебе потенциального победителя в Дерби, вместо того чтобы силой внедрять тебя в Роули-Лодж? - Я задал вопрос обыденным тоном, когда мы проезжали Уэтерби.

Судя по выражению лица Алессандро, такая возможность не приходила ему в голову.

- Нет, - ответил он. - Я хотел скакать на Архангеле. Фаворите. Я хотел победить в Дерби, а Архангел самый лучший. И на все швейцарские деньги не купишь Архангела.

Так оно и было, потому что жеребец принадлежал заядлому любителю, восьмидесятилетнему банкиру, а он на протяжении всей жизни только об одном и мечтал - победить на больших скачках. Его лошади много лет приходили в Дерби вторыми и третьими, он выигрывал всякие другие скачки, какие только можно найти в календаре скачек, но самый большой пик ему не давался. Архангел был лучшим из всех его лошадей, а время неумолимо бежало вперед.

- Кроме того, - добавил Алессандро, - отец не станет тратить деньги, если то же самое можно получить с помощью угроз.

Как всегда, ссылаясь на modus operandi* своего отца, он считал его поведение вполне естественным и логичным.

* Образ действия (лат.).

- Ты когда-нибудь думаешь объективно о своем отце? - спросил я. - О том, каким способом он добивается своих целей и стоит ли их вообще добиваться?

Алессандро удивился:

- Нет, - неуверенно ответил он.

- А какую школу ты закончил? - спросил я, меняя тактику.

- Я не ходил в школу, - ответил он. - У меня дома были два учителя. Я не хотел ходить в школу. Я не хотел, чтобы мне приказывали или чтобы заставляли работать целый день…

- Так что два твоих учителя целый день били баклуши?

- Били баклуши? Да, наверное, так и было.