- Забавно, - сказал он, - в этом году лошади в замечательной форме, просто как никогда.

- Это хорошо или плохо? - спросил я.

- Издеваетесь? Теперь вся штука в том, чтобы сохранить их в такой форме до сентября.

- Это задача для отца, он скоро вернется, - заверил я его.

- О… да, наверное, вернется, - сказал Томми, не проявив ожидаемого энтузиазма, и отправился взвешиваться для следующего заезда.

В субботу в Тиссайде Ланкет пришел на четыре корпуса впереди всех, при ставках двадцать пять к одному, что увеличило мои выигрыши в сезоне с двух до четырех с половиной тысяч фунтов. И это, как мне рисовалось, последняя легкая прибыль: Ланкет был уже третьим победителем из нашей конюшни, в этой скачке участвовало девять скакунов, и никому уже в голову не придет, что Роули-Лодж в скверном состоянии.

Отчеты Алессандро и Вика Янга о том, что случилось в Тиссайде, были, как я и ожидал, прямо противоположными.

Алессандро сказал:

- Вы помните, на предварительных скачках я почти догнал остальных… но я тогда слишком рванул, потому что потерял время на старте, ну и Ланкет устал… Зато теперь он показал, на что способен, как мы и думали, и все вышло отлично. Я не гнал его до последнего ферлонга, а когда пустил - он просто птицей пролетел мимо остальных. Это было страшно.

Но Вик Янг все видел иначе:

- Он еле тащился до последней минуты. Его зажали. Другие, конечно, спокойно обгоняли его. Этот Ланкет, должно быть, какая-то особая лошадь, надо же, победил, несмотря на то что на нем скакал ученик, у которого всего третья скачка.

В течение следующей недели у нас было еще восемь скачек, из которых Алессандро участвовал в трех. Только одна была для учеников, и ни в одной он не выиграл. Один раз его вполне закономерно опередил в плотном финише чемпион жокеев, но Алессандро только сказал, что мог бы скакать лучше, но маловато практики.

Владельцы всех трех лошадей внимательно наблюдали за скачками, но не выразили неудовольствия. Алессандро вел себя с ними сдержанно и корректно, хотя я понял по его презрительной усмешке, которую он позволял себе, когда думал, что его никто не видит, что считает такой стиль поведения глупым.

Один из владельцев был американцем и, как выяснилось, одним из тех, кто субсидировал синдикат, купивший мои магазины. Его ужасно позабавило, когда он узнал, что я сын Невилла Гриффона, и он провел какое-то время на выводном кругу, рассказывая Алессандро, что вот «этот молокосос», имея в виду меня, может научить кого угодно, как заниматься бизнесом.

- Никогда не забуду ваш рецепт успеха, когда мы купили у вас магазины: «Поставьте в витрину то, что бросится в глаза, и назовите справедливую цену». Мы задали вам вопрос, помните? И ожидали целого набора рекомендаций с использованием соответствующего жаргона из учебника по менеджменту, но вы сказали всего одну фразу. Никогда не забуду.

Именно на его лошади Алессандро и проиграл у финиша, но американец давно владел скаковыми лошадьми и разбирался в том, что видел. Он подошел ко мне, как только лошади промчались мимо финишного столба, и сказал:

- Нет ничего позорного проиграть чемпиону..,, а этот ваш мальчик еще покажет себя.

На следующей неделе Алессандро скакал в четырех забегах и в двух победил, причем во втором случае побил звезду прошлого сезона среди учеников на родной земле в Ньюмаркете, и пресса начала задавать вопросы. Четыре победы за три недели сразу выделили его среди учеников… Откуда он взялся, хотели они знать. Пару раз репортеры разговаривали с самим Алессандро, и я с облегчением увидел, что он отвечает им спокойно, скромно опустив глаза долу, даже если язык чесался. С детства усвоенная надменность была надежно скрыта от чужих.

Обычно Алессандро приезжал на скачки в «дженсене», но Карло не бросал слежку. Заключенное между нами соглашение превратилось в рутину.