Он проник в ее гостиную под предлогом вручить леди Спенборо записку от своей родительницы. Юноша застал Фанни одну, такую хорошенькую и волшебно-хрупкую в облегающем черном пеньюаре и траурной вуали, и совсем потерял голову. Фанни, прочтя записку, сказала:

— Пожалуйста, извините меня: я напишу ответ на любезнейшее приглашение миссис Райд. Может, вы будете так добры, что отнесете мое письмо своей матушке?

Она хотела было встать с кресла, но мистер Райд помешал ей, бросившись перед прелестной графиней на колени и умоляя выслушать его.

Изумленная и испуганная Фанни пролепетала:

— Мистер Райд! Умоляю вас, встаньте! Вы забываетесь! Ах, прошу вас…

Все было бесполезно. Пылкий юноша схватил ее руки, покрыл их поцелуями, и ее слух был возмущен бурным потоком признаний. Отчаянные попытки остановить эти излияния остались втуне — возможно, не были даже услышаны. Мистер Райд, не ограничившись тем, что поверг к ее стопам свое сердце, пустился невнятно излагать свои теперешние обстоятельства и виды на будущее, поклялся в вечной преданности и объявил о своем намерении броситься в глубины Эйвона, буде ему отказано в надежде. Заметив, что она встревоженно отстраняется, а на глазах у нее слезы потрясения, он начал умолять Фанни не пугаться и сумел обнять ее стройную талию.

Эту нелепую сцену застал майор Киркби, вошедший без доклада. Он остановился на пороге, весьма изумленный. Одного взгляда было достаточно, чтобы составить довольно точное представление о том, что здесь происходит. Майор решительно прошел через комнату. Смутившийся влюбленный повернул к нему разгоряченное лицо, а Фанни с облегчением вскрикнула. Железная рука, сжавшая воротник сюртука мистера Райда, помогла тому быстро подняться на ноги.

— Вам бы следовало попросить у леди Спенборо прощения, прежде чем вы уйдете, — укоризненно проговорил майор. — А в другой раз не ходите с утренними визитами в подпитии!..

Смущенный и негодующий мистер Райд с жаром опроверг такое обвинение и несколько несвязно попытался уверить Фанни и майора в благородном характере своего поведения. Но Фанни только спрятала покрасневшее личико в ладонях, а майор повел его к двери со словами:

— Когда станете на пять лет старше, можете делать предложения. К тому времени вы будете достаточно умны, чтобы не навязывать своего внимания даме, чьи обстоятельства сами по себе должны были бы служить защитой от подобных неприятностей. Убирайтесь! Если вы вынудите меня препроводить вас вниз, то я это сделаю таким образом, какой вряд ли придется вам по вкусу.

С этими остужающими словами он вытолкнул мистера Райда из комнаты и захлопнул за ним дверь.

— Глупый петушок, — заметил майор, вернувшись обратно в комнату. Увидев, что Фанни отнюдь не склонна превратить все в шутку, а, напротив, чрезвычайно расстроена и взволнована, он быстро направился к ней, озабоченно воскликнув: — Вы не должны принимать это так близко к сердцу. Дьявольщина! Жаль, что я его не спустил с лестницы!

Фанни попыталась овладеть собой, но не успевала она утереть слезы со щек, как на глаза ее наворачивались новые. Ее расстроила не только непристойность этой сцены, но и ее непривычность. Она вся дрожала и была смертельно бледна.

— Как он мог? Как он мог так оскорбить меня? — рыдала она.

— Это очень нехорошо с его стороны, но он не имел намерения вас оскорбить — разуверял ее майор. — Конечно, он заслуживает порки за свое нахальство, но это всего лишь глупая мальчишеская влюбленность.

— Ах, но как же я должна была себя вести, что он решил, что такие ужасные любовные излияния будут мне приятны? — плакала Фанни.