Но и на следующее утро Лиана ощущала тревогу. Она могла думать лишь об Армане и, как всегда, с волнением раскрыла газету в поисках новых сообщений о войне в Европе.

– Это ты бродила прошлой ночью, Лиана? Или грабители? – улыбнулся ей дядюшка, когда они сидели за завтраком. Он уже привык к ее ночным бдениям. Правда, в первый раз, услышав ее шаги, он выскочил с заряженным револьвером, и оба они закричали и подпрыгнули от неожиданности.

– Наверное, грабители, дядя Джордж.

– Они забрали наши рождественские подарки? – влетела в комнату Элизабет. Ей уже было девять лет, и времена Санта‑Клауса для нее миновали. Теперь ее гораздо больше тревожило, что грабители могут совершить налет на огромный склад подарков, хранившихся наверху в шкафу.

– Надо проверить, – улыбнулась Лиана дочери, глядя, как та вместе с сестрой направляется в сад.

Девочкам очень хорошо жилось в Сан‑Франциско, и, хотя они скучали по отцу, они прижились здесь, и им ни разу не пришлось столкнуться с унижениями, пережитыми в Вашингтоне, так как дядюшка старательно следил за тем, чтобы не называть мужа племянницы нацистом. Лиана была ему очень благодарна, и в этот день отправилась в Красный Крест с более легким сердцем, чем накануне. Она думала о том, как Ник переживет расставание с сыном, но по опыту собственных горестей знала, что время смягчает удары судьбы. Она понимала, что Нику нелегко, но со временем его боль притупится, точно так же как ее собственная, связанная с воспоминанием о нем. Все это время, пока она вела тихую и размерную жизнь в Сан‑Франциско, Лиана постоянно помнила о Нике. Она сама удивлялась, каким недавним ей иногда казалось их путешествие на «Довиле». Однако теперь постепенно Ник начал удаляться. Иногда в ее снах образ Ника соединялся с образом Армана, и, проснувшись, Лиана не могла понять, где она, с кем, как сюда попала, пока не выглядывала в окно, не видела мост Золотые Ворота или не слышала сирен с маяка, гудевших во время тумана. И тогда она все вспоминала и понимала, какое расстояние отделяет ее и от того, и от другого. Ник стал частью ее прошлого, но одной из самых дорогих сердцу частей. Он дал ей то, чего она не получала ни от кого другого, и сказанные им слова помогли ей продержаться эти полтора года. Ей потребовались силы, веру в которые внушил ей он, когда они расставались. Она призывала их, когда ей приходилось по четыре‑пять недель ждать писем от Армана, читать ужасающие сводки с фронта, когда она представляла себе опасность, которой подвергается Арман, работая с немцами в Париже. Она нуждалась в этих силах ежедневно, они нужны ей были для девочек и даже для дяди Джорджа. Но еще больше эти силы потребовались ей, когда, вернувшись с девочками из церкви, она включила радио. Она часто слушала последние известия, но теперь застыла посреди комнаты, не в силах поверить собственным ушам: В Пёрл‑Харборе на Гавайях были потоплены и получили серьезные повреждения шесть военных кораблей, а на аэродроме военно‑воздушных сил уцелело всего шестнадцать бомбардировщиков. Ранним утром японцы нанесли неожиданный удар по Гавайям, оставив после себя тысячи убитых и раненых, и теперь стало ясно – Соединенные Штаты вовлечены в войну.

Побледнев, с бешено колотящимся сердцем Лиана сбежала вниз, чтобы найти дядю, и увидела, что он стоит в кабинете и со слезами на глазах тоже слушает последние известия.