Глава тридцать седьмая

Утром седьмого декабря в Нью‑Йорке тоже началась паника, хотя люди не боялись так, как на Западном побережье. Гавайи находились довольно далеко, однако сам факт, что враг посмел напасть на Америку, в то утро потряс всех. Обращение Рузвельта к народу с объявлением войны восприняли чуть ли не с облегчением. Теперь Соединенные Штаты могут закатать рукава и дать сдачи. Оставалось только надеяться, что японцы не успеют повторить налет, совершенный на Пёрл‑Харбор.

Ник узнал о случившемся через час с небольшим. Когда Хиллари забрала Джонни, он в тот же вечер сел в машину и гнал до тех пор, пока его не потянуло в сон; так что следующее утро застало его на обочине дороги далеко от Нью‑Йорка. Ник не раздумывал о том, куда едет, это его нисколько не заботило. Просто хотелось ехать и ехать вперед. На следующий день он позвонил Хиллари и поговорил с Джонни, но когда Ник попробовал договориться о встрече в выходные, ему ответили, что у Маркхамов другие планы. Они на несколько дней уезжали из Палм‑Бич в гости к миссис Маркхам, и Ник мог догадаться зачем – выпрашивать у старухи денег. Все это означало, что Нику не удастся увидеть Джонни до следующих выходных. Поняв 3 это, он позвонил к себе в офис и предупредил, что берет отпуск на неделю. Там все знали, с чем это связано, и ему не пришлось ничего объяснять. Все равно он не мог бы работать, а пребывание за городом приносило некоторое облегчение. И как бы Ник ни тосковал по сыну, через несколько дней, проведенных на свежем воздухе, он почувствовал себя лучше. Он звонил Джонни каждый вечер, как обещал, переезжал из одного маленького городка в другой, останавливался в дешевых гостиницах, ел простую пищу и гулял по лесным дорогам и берегам замерзших озер. Силы постепенно восстанавливались. И в день налета на Пёрл‑Харбор Ник гулял почти до ленча, прежде чем вернуться в маленькую гостиницу, где остановился. Он съел тарелку супа, выпил кружку пива, закусил огромным куском сырного пирога и лишь затем полувнимательно прислушался к звукам радио, которое включил кто‑то в другом конце зала, – Ник был уверен, что в воскресенье не может произойти ничего особенного. Сначала он не мог вникнуть, о чем шла речь, но вдруг разобрал сказанное и застыл вместе с миллионами своих соотечественников. А дослушав, встал и пошел в свой номер собираться. Он еще не знал зачем, но понимал, что должен непременно вернуться в Нью‑Йорк. Идиллия в Новой Англии завершилась. Он оплатил счет, позвонил в квартиру Хиллари и оставил для Джонни сообщение, что едет назад и они увидятся сегодня же вечером. К черту расписание визитов. Ник схватил свои сумки и выбежал из гостиницы. Ему потребовалось четыре с половиной часа, чтобы добраться до Нью‑Йорка, и, даже не заехав домой переодеться, он тут же направился в свой офис на Уолл‑стрит, где и уселся за свой стол в том самом виде, в каком бродил по лесам Массачусетса. В офисе царила воскресная тишина. Ник знал, что должен делать, он и сюда‑то приехал только для того, чтобы успокоиться и утвердиться в своем решении.

Всю дорогу домой он слушал новости по радио. Военно‑воздушные силы вели наблюдение за Западным побережьем, но больше вражеских самолетов не появлялось.