– Ну и что? У тебя другие планы? Возможно, еще не поздно переиграть.

– Не в этом дело. Я должен выехать послезавтра Я сказал моему мальчику… – Ник замер, и Джек понял, в чем дело. У него тоже были жена и трое дочерей. Джек похлопал Ника по плечу и оставил его наедине с мыслями. Тем же вечером Ник позвонил Джонни. Оказалось не просто сообщить сыну эту новость. Он уже знал, что уезжает поездом в четверг вечером, а до этого получит отпуск на сутки. Этого времени, конечно, явно не хватало, чтобы попрощаться с сыном, но большего у них не было. Сначала Ник переговорил с Хиллари и объяснил ей ситуацию, и раз в жизни та повела себя прилично и согласилась отпустить Джонни в среду вечером, чтобы он провел с отцом четверг до времени отправки. Потом она позвала к телефону Джонни, сказав Нику, чтобы тот сам с ним поговорил.

– Привет, папа.

– Майор папа, с вашего позволения. – Ник старался сохранить бодрость, но думал лишь о предстоящем расставании. Это было непросто для них обоих, и он боялся, как бы Джонни не почувствовал себя брошенным. Но с другой стороны, Ник знал, что делает то, что ему велит долг. – Как поживаешь, тигренок?

– У меня все о'кей. – Но голос мальчика звучал грустно Он еще не оправился от новости, которую Ник сообщил ему два дня назад, а теперь ему предстояло узнать еще более грустные известия.

– Как насчет того, чтобы побыть со мной завтра?

– А можно? – обрадовался Джонни – Ты думаешь, мама разрешит?

– Я уже спросил у нее, и она согласилась.

– Ура! Как здорово!

– Я заеду за тобой в пять часов. Вечером ты будешь у меня и давай думать, где хочешь пообедать.

– Ты хочешь сказать, что уже получил увольнительную?

– Конечно. Я ведь важное лицо. Джонни рассмеялся.

– Наверное, морским пехотинцем быть очень здорово.

Ник застонал.

– Я бы этого не оказал. – Прошло уже восемнадцать лет, но он до сих пор помнил учебный лагерь для новобранцев. – Как бы там ни было, завтра увидимся. В пять часов. – Он повесил трубку и не спеша отошел от телефона. Им предстояло тяжелое прощание, но оно было не тяжелее того, что пришлось им пережить всего несколько недель тому назад. Ник вспомнил о суде и усилием воли отогнал от себя эти мысли. Его до сих пор била дрожь при воспоминании о том вечере, когда Хиллари приехала забирать Джонни. Нынешнее прощание обещало быть не проще, и Ник не ошибся.

Он сообщил Джонни новость за обедом на следующий вечер, и мальчик замер, не отводя от него глаз. Это не вызвало у него ни слез, ни возражений, он просто молчал и смотрел на Ника с таким видом, что у того разрывалось сердце.

– Ну же, тигренок. Все не так плохо.

– Ты обещал, что больше никогда не оставишь меня. Ты обещал, папа. – Он не жаловался, а просто тихо и спокойно констатировал факт.

– Но, Джонни, началась война.

– Мама говорит, что ты не обязан уходить в армию.

Ник тяжело вздохнул.

– Она права. Если бы я захотел, я мог бы спрятаться за своим письменным столом, но это было бы неправильно. Неужели ты гордился бы мной, если бы я так поступил? Через несколько месяцев отцы всех твоих друзей пойдут на войну. И что бы ты тогда думал?

– Я бы радовался, что ты здесь, со мной. – По крайней мере Джонни не кривил душой. Но Ник только покачал головой.

– В конце концов тебе стало бы за меня стыдно. Неужели ты действительно хочешь, чтобы я остался?

– Не знаю. – Джонни долго сидел, опустив глаза в тарелку. – Я просто хочу, чтобы ты не уезжал. – Наконец он взглянул на Ника.

– И я бы очень хотел, чтобы японцы не ударили по Пёрл‑Харбору, Джон.