С больными, которых я принимал после полудня, тоже все пошло сикось накось. Нет, они были, и я их лечил – от головной боли давал выпить анальгин, от жара – аспи¬рин, не забывая всякий раз читать молитву перед икона¬ми, чтоб не сочли за колдуна, но вот оплата... Селяне – не купцы, так что отделывались немудреной снедью, и толь¬ко, а потребуй денег – не придут вовсе. Да и не умею я тре¬бовать, честно говоря.

Словом, мечты о двух конях так и оставались мечтами. Хорошо хоть, что постепенно удалось слегка припасти в дорогу еды – подсушить сухариков, подвесить над потол¬ком три кусмана сала и отложить в отдельный мешочек две жмени серой крупной соли. Негусто, конечно, но тут уж ничего не поделаешь.

Впрочем, если бы не Андрюха, который тоже вносил свою лепту в сбор припасов на дорогу, не собрали бы и этого. Апостол оказался докой что в плотницком, что в столярном деле, поднабравшись от отца мастерства. Правда, он тоже не умел требовать за свою работу достой¬ного вознаграждения, но как то так выходило, что плати¬ли ему за труды, почти как мне за лечбу.

Если и впрямь судьба сделает финт ушами и поможет мне переправиться обратно, парень с его руками не про¬падет. Надо будет только помочь ему на первых порах с оформлением бумажек и налаживанием производства, и быть Апостолу шефом какого нибудь предприятия по из¬готовлению мебели по индивидуальным заказам. Назовет он его «Русь святая», «Терем теремок» или «Папа Карло» и станет жить припеваючи.

Хотя нет. Вряд ли. Нет у него жесткой волчьей хватки, таланта выжимать соки из рабочих, платить им за труд гроши и умения выбрать нужный момент, чтобы безжало¬стно перегрызть глотку конкуренту, без чего в бизнесе ни¬куда. Не сможет он ни обжулить работников, ни объего¬рить заказчиков, так что, скорее всего, быть ему обычным наемным работником, и выше ведущего специалиста в том же «Тереме теремке» или в «Папе Карло» не поднять¬ся – слишком порядочный, честный и мягкий.

Это ведь только в сказке Буратино одерживает верх, да и то достаточно вспомнить, в какой нищете жил сам папа Карло и его друг Джузеппе – между прочим, столяр. И сразу ясно –в жизни процветают Карабасы Барабасы и их кореша Дуремары – торговцы пиявками, которые не пропадут и без золотого ключика. Ну и ладно. Глав¬ное, что Андрюха тоже не пропадет.

Вот так я философствовал на досуге, вместо того чтобы бежать из этих мест, причем как можно быстрее и как можно дальше, невзирая на бездорожье и безлошадье. Но кто же мог подумать, что очередная вылазка банды Посви¬ста закончится для них сокрушительной катастрофой? Может быть, не случись побега Андрюхи, да еще с частью добычи, а также ухода из шайки Серьги, Паленый повни¬мательнее присмотрелся бы к небольшому, в три телеги, обозу, медленно катящему по проселочной дороге. Но он был зол, голова болела, и беглый монах углядел лишь чрезвычайно богатое одеяние купца, едущего впереди, а также гору товаров.

На самом деле обоз являлся не чем иным, как умелой подставой. Семь стрельцов при полном вооружении в ожидании лихих людей до поры до времени тихо полежи¬вали между пустыми коробами и сундуками, надежно укрытые рогожей. Еще трое – десятник и два молодых парня – изображали беззаботного хозяина и его приказ¬чиков.

Словом, на следующее утро двое стрельцов, бодро на¬свистывая, уже катили обратно на одной из телег, на дне которой валялся израненный связанный Посвист.