Говоря, она стучала зубами и ёжилась. Бутылку мы опустошили и выбросили ещё по дороге, и большая часть пойла досталась мне. Поэтому меня утренний холодок не беспокоил. Ганла превосходно себя чувствовала в плаще, а вот Натсэ в своём истерзанном наряде была всё равно что голая. К тому же тут, у реки, на равнине, ветер дул довольно сильный.

Выпитое сделало меня каким-то невероятно отважным. Взвесив все за и против, я сел рядом с Натсэ и приобнял её за плечи. Она дёрнулась, посмотрела на меня.

– Холодно, – сказал я и попытался содрогнуться для достоверности.

Несколько секунд Натсэ боролась с собой, но потом, видимо, плюнула на всё и расслабилась. Даже прижалась теснее. Так мы и сидели, будто романтические влюблённые, любующиеся восходом солнца над рекой. Солнце, правда, всходило с другой стороны, но нас это не расстраивало. Натсэ слишком хорошо наполучала, чтобы беспокоиться о таких вещах, а я, по сути, впервые в жизни обнимал девушку, не находящуюся со мной в кровном родстве. Ну, пока не находящуюся.

Воспоминание о грядущем ритуале опять заставило меня поморщиться. Смогу ли я? Решусь ли? Я заставил себя думать о сестре, которая тоже ни в чём не повинна и которая сейчас горит – буквально! – в аду.

Натсэ меня вдруг удивила. Казалось, она дословно прочитала мои мысли, потому что сказала вот что:

– Не знаю, что вам наговорил Мелаирим, но души в Огне не страдают. Собственно, душа любого мага или жертвы после смерти растворяется в той или иной стихии. Просто в течение года дух ещё существует как личность, а потом растворяется. Становится водой, огнём, землёй или воздухом.

«Это она к тому, – подумал я, – чтобы я не беспокоился насчёт своей сестры».

– Это я к тому, – сказала Натсэ, – чтобы вы не переживали насчёт меня.

Я промолчал. Понятия не имел, что следует говорить, когда обнимаешь прекрасную и смертоносную рабыню, которая только что разрешила себя убить. К такому меня жизнь не готовила.

Пока я размышлял над достойным ответом, голова Натсэ опустилась мне на плечо. А ещё через несколько минут сморило и меня.

* * *

– Меня сейчас вырвет! – вплёлся в шум реки металлический голос.

Я разлепил глаза и увидел возвышающуюся надо мной Талли. Вернее, над нами, потому что мы с Натсэ так и сидели в обнимку.

– А, – зевнул я. – А мы как раз тебя жда…

Талли не дала мне договорить, ударив ногой в лоб. Каблук больно припечатал, и я упал на спину.

В следующий миг взвилась Натсэ. В её руках сверкнул меч, и Талли попятилась.

– Эй! – крикнула она. – Морти! Уйми свою рабыню!

– Да с чего бы это? – огрызнулся я.

– Да с того! Ты знаешь, что я была права!

– Права?! Что это за правота такая – бить людей ногами по лицу?! Тем более людей, с которыми живёшь. И от которых зависит всё твоё будущее.

Невооружённым глазом было видно, как Талли корёжит. Натсэ стояла неподвижно, как статуя, и лезвие меча, отражавшее свет восходящего солнца, не дрожало.

– Ладно! – Талли подняла руки. – Я прошу прощения. Это было грубо с моей стороны. Но Огонь тебя испепели, Морти! Ты можешь представить, как нас напугал?

– Ну чего вы беспокоились? – проворчал я, поднимаясь на ноги и разыскивая взглядом Ганлу, которая неприметно дрыхла неподалёку, завернувшись в мой плащ.

– Ну а как же иначе? – всплеснула руками Талли.