Майор Лавров прищурился от солнечного света и подошел к большой луже, оставленной вчерашним дождем. В мутной воде, как в запотевшем от пара зеркале, отразилось его угрюмое лицо, небритый подбородок. Комбат поморщился, словно выпил лимонного сока, и недовольно стер отражение, тронув его подошвой. Отражение дернулось, искривилось и пошло по воде кругами.

«Ну и морда у тебя», – хмыкнул себе под нос десантник.

– Авдеев, доложи.

– Больше никаких происшествий не зафиксировано, товарищ майор! – охрипшим голосом доложил Авдеев.

Как и майор, лейтенант всю ночь не смыкал глаз и был не прочь вздремнуть часок-другой. Он протер слипающиеся глаза.

– Хорошо… давай Бортохову буди, ей укол сержанту делать, а она все еще дрыхнет, словно не на службе, а в отпуске находится.

– Это легко, – усмехнулся Авдеев и зашагал к палатке.

– Да… как там британцы? – окликнул лейтенанта Лавров.

– Они тоже пост выставили.

– Зови Дугласа и его людей сюда, кофе попьем. У машин только двоих оставь, остальных возвращай. Днем талибы не рискнут напасть. – Лавров не удержался, широко зевнул и бросил взгляд на ярко-золотистый диск солнца, взошедший над зубристыми вершинами гор.

– Есть, товарищ майор! – Авдеев подошел к медицинской палатке и крикнул: – Бортохова!

Из чрева палатки донеслось невнятное ругательство.

– Я не сплю, – затем что-то упало, заплескалась вода.

Спустя несколько минут перед десантниками уже стояла приведшая себя в порядок Ольга Бортохова. По ее виду сложно было предположить, что вчера врач была пьяна. Сказывалась военная привычка быть назавтра «в форме».

Женщина зло взглянула на Лаврова:

– Чего уставился, майор? Не нравлюсь?

– Молодец, Ольга, – ровно ответил комбат и тут же добавил: – А насчет вчерашнего… так про это и вспоминать не стоит. Если, конечно, не повторится.

Бортохова демонстративно поправила прическу.

* * *

Свежий кофе обжигал горло, согревал желудок, а самое главное – бодрил. Комбат допивал уже вторую кружку. Сонливость, которая его мучила с самого утра, теперь улетучилась, в уставшем теле начинали появляться новые силы, а голова стала легкой и чистой, как пуховое перышко.

– Ух! Хорошо-то как, – довольно причмокнул Лавров и обратил внимание на врачиху, которая неторопливо прохаживалась у входа в палатку. – Сделай парню инъекцию антибиотика, а то он уже заждался, когда ему окажут медицинскую помощь.

– Давайте договоримся, товарищ майор, – Ольга уже успела собрать волосы в сноп и перевязать их резинкой, – вы занимаетесь своими делами, а я своими. Тогда никто никому не будет мешать.

– Давайте, – ухмыльнулся комбат, – только делайте их профессионально.

– Дело в том, что вчера я использовала последнюю ампулу. – Женщина хмуро глянула на десантника, – вчера я делала инъекции не только британцу, но и одной местной женщине, у нее воспаление легких. Придется взять из тех упаковок, которые есть в грузовиках.

– Вам с удовольствием помогут достать ящик мои ребята.

Как только женщина покинула палатку, старший лейтенант Дуглас засмеялся, словно вспомнил смешной анекдот.

– С характером, ей бы в армии служить.

– В свое время служила, но характер испортился с годами. Молодым и красивым многое прощают, а таким – не всегда, – отозвался Батяня.