Не прошло и четверти часа, как…

– Товарищ майор, товарищ майор! Скорее, – внезапно кто-то позвал комбата с улицы.

Тревога моментально передалась и Дугласу, улыбка исчезла с его лица. Лавров вскочил и выбежал из палатки. Перед ним стоял Авдеев – встревоженный и даже растерянный.

– Там на площади… Быстрее…

* * *

Небольшая площадь буквально кишела людьми – у мечети даже ногу некуда поставить. Жители поселка громко кричали, бросая в адрес российских десантников и эмчеэсовцев угрозы. Самые смелые и отчаянные даже пытались вступить с русскими в драку. Но десантники, следуя приказу командира, не шли на конфликт. Было достаточно вскинуть автомат, как смельчаки тут же прятались за спины односельчан.

– Что здесь, черт возьми, происходит? – в недоумении спросил у лейтенанта майор.

– Говорят, что недавно местное радио передало…

Авдеев неожиданно замолчал и показал рукой на оживший громкоговоритель, установленный на крыше мечети. Радиосети в Аль-Молааман не было, но динамик мулла подключал к приемнику. Из громкоговорителя вырвался грубый мужской голос, прерываемый частыми шипениями и потрескиваниями.

«…Как я уже сообщал ранее, к нам в редакцию поступила информация, из которой следует, что российский дипломат, взятый в заложники полевым командиром Абу Джи Зараком, сделал шокирующее признание…»

Голос вдруг пропал, уступив место помехам. Толпа стихла. Все, как один, посмотрели на воронку динамика.

«…Информация нашла косвенное подтверждение. Мы располагаем этой аудиозаписью. Сейчас она прозвучит в эфире», – что-то щелкнуло, видимо, ведущий нажал на кнопку воспроизведения магнитофона.

Если предыдущее Лавров понимал через одно слово, то теперь он слышал русскую речь, на которую накладывался перевод.

«Мне, советнику российского посольства в Кабуле, Петру Владимировичу Баренцеву, было известно, что руководство моей страны готовит против населения Афганистана крупномасштабный террористический акт. Осознав его возможные ужасающие последствия для мирного населения, я посчитал своим долгом донести эту информацию до мировой общественности. Чтобы предупредить трагедию…»

* * *

Серебристый зонтик-антенна, подсоединенный к ноутбуку, бликовал на солнце, слепил глаза. На экране компьютера горела заставка – карта Среднего Востока, разбитая на ровные квадраты. В нижнем углу экрана пульсировала жирная красная точка, справа от нее набегали проценты.

«98, 99…», – проговорил про себя майор и достал из сумки прибор «GPRS».

Подсоединив телефон спутниковой связи к ноутбуку, комбат пробежался пальцами по клавиатуре. Связь наладилась. У Батяни было всего десять минут, чтобы связаться с Москвой, прежде чем спутник окажется вне зоны доступа.

После обмена условными позывными Лавров сразу перешел на голосовой режим.

– Говорит майор Лавров. Вы уже в курсе о передаче по радио заявления Баренцева?

– Да, в курсе, – прозвучало мрачное, – это явная провокация. Но игнорировать заявление нельзя. Вашу гуманитарную миссию обвиняют в подготовке диверсионного акта против гражданского населения…

Лавров внимательно слушал. Правда, практически все, что прозвучало, майор уже знал. Единственная новость: в заложники, помимо советника, захвачены еще трое российских граждан, среди них женщина и семилетний мальчик.

– Вам приказано оставаться на месте и обеспечивать охрану персонала миссии и сопровождаемого груза. Дальше ехать при теперешней ситуации крайне опасно. Приказ уже продублирован и для Чагина.

– Будем выполнять.

– Удачи, майор, – произнес напоследок властный голос.